Как стремиться к истине (21)

Недавно мы побеседовали о некоторых проявлениях, связанных с совестью и разумом, которые указывают на отсутствие человечности, верно? (Да.) Перечислив некоторые негативные примеры, мы изобличили некоторые проявления отсутствия совести и разума в человечности людей. Итак, благодаря беседе об этих негативных примерах вы поняли, какими проявлениями в жизни должны обладать люди с совестью и разумом? (Благодаря беседе Бога о некоторых проявлениях отсутствия у людей совести и разума я понял, что люди с нормальной человечностью должны иметь чувство стыда, а когда с ними что-то происходит, они должны быть способны обдумывать это и подходить к этому рационально.) Кто еще хочет что-то добавить? (Благодаря беседе Бога я понял, что у нелюдей есть проявления непримиримости и строптивости, тогда как люди с нормальной человечностью могут различать добро и зло и знают, что правильно, а что неправильно; они могут принимать позитивные вещи и смотрят на людей, дела и вещи относительно объективно и рационально. Более того, у них есть чувство стыда; когда они делают что-то не так, то могут признать свои ошибки, вовремя исправить их и покаяться.) Если попросту, в целом все сводится именно к этому. С одной стороны, люди с совестью и разумом способны правильно относиться к людям, делам и вещам, а также могут объективно оценивать и рассматривать людей, дела и вещи. С другой стороны, они также обладают чувством стыда и поступают на основе совести и разума. Раз уж мы заговорили о совести и разуме, давайте поговорим о конкретных нравственных качествах, которые должны иметься в совести людей и которые должны проявлять люди. Ранее мы говорили, что люди с совестью обладают двумя качествами: одно — это порядочность, а другое — доброта. То есть, помимо способности различать добро и зло и знания того, что правильно, а что неправильно, тот, кто обладает этим свойством и отличительной чертой — совестью и разумом, — как минимум является порядочным и добрым человеком. У этой порядочности и доброты есть нюансы. Под ними подразумевается не то, что внешне человек кажется довольно прямым или выглядит не злым и не совершает никаких явных поступков, заключающихся в совершении зла или плохих вещей, — речь идет не об этих внешних проявлениях, о которых люди думают в рамках своих представлений. Скорее, речь идет о наличии некоторых проявлений, которые согласуются с сущностью порядочности и доброты в конкретных ситуациях.

Для начала поговорим о порядочности и доброте. Основные проявления, заложенные в совести, — это порядочность и доброта. Давайте сначала рассмотрим это с точки зрения жизни по-человечески. Как по тому, как кто-то живет как человек, можно определить, порядочен и добр ли он? Обычно у людей с совестью есть нижняя планка допустимого в их жизни по-человечески; это означает, что в душе у них есть стандарт того, как они живут как люди. Например, при общении с другими они не пользуются теми в собственных интересах. Это стандарт жизни по-человечески? (Да.) Не пользоваться людьми в собственных интересах при общении с ними — это базовый стандарт жизни по-человечески. У людей с совестью и разумом есть нижняя планка допустимого в том, как они живут как люди, ведут дела и общаются с другими, а именно: не пользоваться людьми в собственных интересах. Независимо от того, с бедняком они общаются или с богачом, они не пользуются им в собственных интересах. Они думают: «Деньги других людей — это их деньги. Как бы беден я ни был, я не могу пользоваться ими в собственных интересах». Если у них трудно с деньгами или им нужна помощь, то даже если они видят, что кто-то другой богат, они категорически не станут пользоваться им в собственных интересах. Если кто-то им поможет, они найдут способ отплатить ему и ни за что не станут просто оставлять все как есть. Например, если кто-то угостит их обедом, они станут искать возможность угостить его в ответ или изо всех сил постараются помочь, когда этот человек будет нуждаться. Они полагают, что на душе у них может быть спокойно, только если они живут как люди именно таким образом. Видишь, разве это не наличие нижней планки допустимого в жизни по-человечески? (Так и есть.) Это также стандарт жизни по-человечески. Люди с совестью способны этого достичь. Если они должны кому-то деньги или услугу, то на душе у них постоянно неспокойно, и они будут постоянно искать возможности отплатить тому человеку. Возможно, они отплатят ему деньгами или чем-то материальным, а возможно, сделают все, что в их силах, чтобы помочь, когда тот человек столкнется с какими-то трудностями. Только так они могут в душе чувствовать себя спокойно и не в долгу. Если они не получат возможности для компенсации тому человеку либо окажутся не в состоянии отплатить ему, то будут вечно чувствовать себя в долгу перед ним. При виде этого человека они всегда будут чувствовать, что не могут посмотреть ему в глаза, и будут не в состоянии спокойно есть и спать. С их плеч спадет груз и их сердца обретут покой только тогда, когда они полностью все компенсируют тому человеку. Только такие люди — это люди с совестью, разумом и чувством стыда. Если ты общаешься с людьми такого типа, они ни за что и никогда ничем не будут тебе обязаны, и ты не будешь их вечным кредитором. Разве это не проявление наличия совести? (Так и есть.) Не пользоваться другими в собственных интересах — это та нижняя планка допустимого, которая есть у людей такого рода в их жизни по-человечески, а еще это можно назвать принципом их жизни по-человечески. Им во что бы то ни стало нужно поступать именно так; если они не будут так делать, то на душе у них будет неспокойно, и они постоянно будут испытывать чувство самообвинения. Это проявление порядочности или же доброты совести? (Это порядочность.) Порядочность здесь чуть заметнее. А есть ли тут еще и доброта? (Тут есть еще и доброта: человек не желает пользоваться другими в собственных интересах и не желает, чтобы из-за него другие пострадали или понесли ущерб.) В нежелании того, чтобы другие понесли ущерб, есть элемент доброты. Итак, имеет ли этот принцип их жизни по-человечески какое-либо отношение к их темпераменту? (Нет.) Имеет ли он какое-либо отношение к тому, чему их учила семья или общество? (Нет.) Имеет ли он какое-либо отношение к тому, бедны они или богаты? (Нет.) Имеет ли он какое-либо отношение к их осведомленности? (Нет.) Важно только одно: он имеет отношение к их совести и разуму, а также к тому, к какой категории они относятся. Лишь в силу наличия качеств порядочности и доброты в их человечности и обладания совестью и разумом человечности они живут как люди именно таким образом. Это не результат человеческого воспитания и обучения. Даже если родители и учат своих детей, они могут научить их лишь некоторым доктринам жизни по-человечески — родители не могут изменить природу-сущность своих детей и категорически не способны добиться того, чтобы их дети поступали на основе совести и разума. Таким образом, в целом этот принцип жизни по-человечески проистекает из их человечности. То, что у них есть такой принцип и нижняя планка допустимого в их жизни по-человечески, — не результат влияния кого-то другого; это проистекает исключительно из их собственной природы-сущности, а также из их совести и разума. Таким образом, если человек обладает этими качествами — порядочностью и добротой, — то в его повседневной жизни и в ходе его жизни по-человечески и ведения дел то, богат он или беден, сведущ или нет и какой у него темперамент: быстр он и эффективен или медлен и нетороплив, раздражителен или мягок, — все это неважно. А что же важно? Важно то, что у него есть нижняя планка допустимого в его жизни по-человечески; у него есть нижняя планка допустимого или базовый принцип в жизни по-человечески, а именно: не пользоваться другими в собственных интересах. Это «не пользоваться другими в собственных интересах» значит, что он не желает пользоваться другими в собственных интересах и никогда не пользуется другими в собственных интересах. Эта нижняя планка допустимого и принцип жизни по-человечески проистекают из его человечности; они возникают в силу качеств его человечности. Поэтому тот факт, что у него есть такой принцип жизни по-человечески, неразрывно связан с его совестью и порядочностью и добротой его человечности. Иначе говоря, только если в человечности у кого-то имеются качества порядочности и доброты, у него будет принцип «не пользоваться другими в собственных интересах» в его жизни по-человечески; этот принцип возникает из качеств порядочности и доброты в его человечности. Скажите, помимо порядочности и доброты, есть ли у людей с качествами человечности чувства стыда и ощущение стыда? (Да.) Они скорее сами останутся в накладе, чем воспользуются другими в собственных интересах. Если они воспользуются кем-то в собственных интересах, то всегда будут чувствовать, что должны что-то этому человеку. Всякий раз при виде этого человека они будут чувствовать себя ниже других; на душе у них будет тяжело и неспокойно, и им постоянно будет хотеться искать возможности для компенсации. Если они заняли у кого-то денег и не вернули долг полностью, на душе у них будет неспокойно. Даже если кто-то непреднамеренно затронет этот вопрос, они почувствуют, как лицо у них вспыхнет, им станет неловко, и они даже не будут находить себе места. Если кто-то выскажется об этом вопросе немного резче, они будут готовы сквозь землю провалиться, и им будет действительно стыдно показаться хоть кому-то на глаза. Это проявления наличия чувств стыда? (Да.) Все это проявления, которые люди с качествами человечности демонстрируют под действием своей совести. Если человек такого рода задолжал кому-то денег или услугу, то на душе у него неспокойно, словно он сделал что-то постыдное. Он часто чувствует, что совесть его осуждает, и пытается всеми возможными способами отплатить тому, кому задолжал. Некоторые работают на нескольких работах; некоторые продают самые дорогие сердцу вещи; некоторые распродают семейное имущество; а некоторые даже заболевают, но не хотят тратить деньги на врача — они предпочитают сами страдать от бедности и истощения, чтобы сэкономить деньги и поскорее погасить долги. Некоторые люди этого не понимают и говорят: «Если бы кто угодно другой зарабатывал деньги так, как ты, он бы уже давно купил машину и дом. Ты тратишь все деньги на погашение долгов, а сам живешь в лишениях — разве это не крайне глупо? Если у тебя нет возможности вернуть деньги, то просто не возвращай их». Но люди такого рода думают: «Да как бы я мог так себя вести? Так себя вести было бы настолько бессовестно — разве тогда я все еще был бы человеком? Тратить чужие деньги, чтобы жить хорошо, — да чем это отличается от того, чтобы тратить грязные деньги? Разве моя совесть могла бы быть спокойна? Присваивать то, что принадлежит другим, — это так презренно и грязно! Им было нелегко заработать эти деньги. Они уже оказали мне огромную услугу, одолжив мне тогда деньги, и я им за это бесконечно благодарен; я должен поскорее вернуть им долг. В жизни по-человечески необходимо поступать совестно и держать свое слово; чувствовать себя спокойно можно только тогда, когда тратишь деньги, которые заработал сам. Не пользоваться другими в собственных интересах и не быть в долгу перед людьми — это самая базовая нижняя планка допустимого в жизни по-человечески». Видишь, у людей с совестью имеется самый базовый, правильный принцип того, как нужно делать. Хотя от целей, которые они ставят перед собой в плане жизни по-человечески, все еще далеко до истин-принципов, с точки зрения жизни по-человечески принцип жизни по-человечески людей такого рода — не пользоваться другими в собственных интересах — достаточно показывает, что в их человечности имеются качества порядочности и доброты. В том, что касается вопроса использования других в собственных интересах и наличия долгов, по принципу жизни по-человечески, о котором говорят эти люди, видно, что они относительно порядочны и добры. Они не прибегают к извращенным рассуждениям и не беспредельничают. Они говорят: «Тот человек протянул мне руку помощи, одолжив мне деньги, когда мне было тяжелее всего; это уже было огромной услугой. Если я могу вернуть эти деньги, я должен сделать это безотлагательно». Разве это не проявление того, что они живут как люди порядочно? (Так и есть.) У них как минимум есть дух праведности, и их человечность не зла. А как же мыслят злые люди? «Кто тебе тогда говорил одалживать мне деньги? Разве ты не мог мне их просто не одалживать? Ты сам захотел их одолжить. Если я не хочу их возвращать, то и не буду. Я вложу твои деньги в бизнес и получу большую прибыль; все равно у тебя и так есть лишние деньги. К тому же как только деньги оказались в моих руках, они мои, и я могу тратить их как захочу. А вот верну ли я их — это уже по настроению. Когда у меня будут деньги, я верну тебе долг, если буду в настроении, — можешь считать это нежданным приобретением. А если я не верну тебе долг, ты тут ничего не сможешь поделать; расписки я не писал, так что даже если ты подашь в суд, то не выиграешь». Таково умонастроение злых людей. Разве это не неадекватно? (Неадекватно.) Образ мышления злых людей прямо противоположен тому, как думают люди порядочные. Порядочные люди мыслят очень прямо и честно. Выражаясь словами неверующих, они понимающие и разумные, они во всем считаются с другими, и они ценят привязанность и праведность, здравомыслие и человечность. Они не устраивают вздорных скандалов и не прибегают к извращенным рассуждениям. Это порядочность. Как же мыслят порядочные люди? «Им было нелегко заработать эти деньги. Даже если у них много денег, это их деньги, и ты не имеешь права ими пользоваться. То, что они одолжили их тебе, — это любезность; как только ты стал кому-то чем-то обязан, ты взял на себя долг, и в таком случае на тебе лежит ответственность и повинность погасить его». Видишь, разве они мыслят не прямо и честно? Разве они не здравомыслящие? Разве они не понимающие и разумные? (Они такие.) Это проявление порядочности. Если в человечности у кого-то имеется качество порядочности, то он будет мыслить именно так. Он будет понимающим, разумным и здравомыслящим — это проявление наличия человечности. А проявление отсутствия человечности — это когда кто-то поступает как злой человек: устраивает вздорные скандалы, не внемлет голосу разума, бесчинствует, ведет себя властно и деспотично, постоянно прибегает к извращенным рассуждениям, даже логики человечности не понимает, ничуть не проявляет понимания и разумности, и, таким образом, тем более не поднимается на ступень практики истины. Люди, в человечности у которых имеются качества порядочности и доброты, понимающие и разумные; то, что они говорят, очень справедливо и разумно, человечно и оправданно. Только такие люди обладают данными для принятия истины. Только люди с такими качествами человечности, услышав слова Бога, чувствуют: «Божьи слова настолько верны, это действительно истина! Именно так и нужно жить как люди. В жизни по-человечески должна быть нижняя планка допустимого. Люди с совестью и разумом именно так и должны обращаться с другими, именно так и должны жить как люди и вести дела. Божьи слова настолько верны!» Видишь, качества порядочности и доброты в их человечности наделяют их базовыми данными для принятия истины, позволяя им сказать «аминь» и принять истину, услышав ее, и не испытывать при этом противления, отторжения и отвержения. Они чувствуют, что Божьи слова верны, полностью соответствуют потребностям нормальной человечности и способны удовлетворить потребности в душах людей, что они — то, чем должны обладать люди с нормальной человечностью, и что лишь истина может удовлетворить их и позволить их человечности улучшиться. Поэтому лишь люди, в человечности которых имеются качества порядочности и доброты, могут жаждать истины, могут, услышав Божьи слова, понять, что они истина, могут далее принять в душе истину и могут, поняв истину, практиковать ее.

В принципе жизни по-человечески, который заключается в том, чтобы не пользоваться другими в собственных интересах, качества человечности, которые четко проявляет человек, — это порядочность, доброта и чувство стыда. Конечно, помимо того, что люди с совестью и разумом никому не обязаны ни услугами, ни деньгами, они демонстрируют и еще одно проявление неиспользования других в собственных интересах, а именно: когда другие пользуются таким человеком в собственных интересах и он остается в накладе, он не держит на них обиды, а порой даже может давать что-то другим по собственной инициативе. Если кто-то постоянно поднимает вопрос о возврате своего долга, такому человеку становится неловко: «Ты постоянно поднимаешь этот вопрос, как будто я давлю на тебя, чтобы ты вернул долг. На самом деле я никогда не собирался этого делать. Можешь вернуть его, когда у тебя будут деньги; если у тебя не будет денег и ты вовек будешь у меня в долгу, то и так сойдет. Если ты упорно не хочешь отдавать мне долг, я не стану требовать, чтобы ты его вернул. Можешь вернуть — возвращай; не можешь — буду считать, что пожертвовал эти деньги на благотворительность». Видишь, у них есть еще и такое проявление, такая нижняя планка допустимого в их жизни по-человечески. Допустим, кто-то просит у них взаймы что-то, что для них очень важно и дорого. Даже если они не очень богаты, когда другой человек говорит, что хочет взять это взаймы, они думают: «Должно быть, он в затруднительном положении, раз он просит у меня что-то взаймы, так что надо ему это одолжить». Например, в разгар сезона сельскохозяйственных работ кто-то просит у них взаймы машину. Она им и самим нужна, и если они одолжат ее тому человеку, их собственная работа задержится. Однако, поскольку по своей человечности они добры, они все же одалживают ее, лишь сказав тому человеку вернуть ее поскорее, как только тот закончит ею пользоваться. Через пару дней человек возвращает машину, но та повреждена и не отремонтирована, поэтому им приходится ремонтировать ее самим. Им немного неприятно, но они не слишком злятся, думая про себя: «Да ладно, мы же соседи и постоянно видимся; не стану держать на него обиды». Вот насколько они великодушны в своем обращении с людьми; даже когда они остаются в накладе, они не придают этому значения. Пусть все одинаково люди, но принципы и нижние планки допустимого в жизни по-человечески у людей разные. Одни способны на благотворительность, в то время как другие не только не способны на нее, но еще и хотят пользоваться другими в собственных интересах. Хотя людям этого типа — относительно порядочным и добрым — немного неприятно после того, как они остаются в накладе, но они не идут спорить с другой стороной, не ссорятся с ней и не требуют компенсации; они просто вот так проявляют терпение. Если им нужно уехать из дома по делу и они просят машину у кого-то взаймы, то, воспользовавшись ею, они ее моют и заправляют бак. Когда они возвращают машину владельцу, она ничуть не повреждена, и при этом они еще и платят владельцу по максимальному посуточному тарифу проката для таких машин. Они не допустят, чтобы человек чувствовал, что им воспользовались. Они считают, что именно так они и должны делать. Некоторые скажут: «Люди такого типа заботятся лишь о сохранении лица?» Сколько среди принадлежащих к развращенному человечеству могут достичь этой ступени лишь ради сохранения лица? Неверующие часто говорят: «Сколько стоит лицо человека?» и «Сколько стоит совесть?» Никто не станет сам раскошеливаться только ради того, чтобы сохранить лицо или добиться, чтобы другие считали, что у него есть совесть и человечность. Для каждого человека материальные вещи и деньги важнее самой жизни. Сказать что-то приятное, приличное либо неискреннее и льстивое ради сохранения лица — на это люди способны, однако в самом деле расстаться со своими деньгами, чтобы помочь другим, — это нелегко, и на это способны очень немногие. Этого могут достичь только люди, в человечности у которых имеются качества порядочности и доброты. Такие люди поступают на основе принципа «Лучше я сам останусь в небольшом накладе, чем воспользуюсь тобой в собственных интересах». Если они так не поступают, то в душе чувствуют себя очень виноватыми. Часто такой человек, беря что-то в долг, не только не пользуется заимодавцем в собственных интересах, но порой в конце концов даже доплачивает из своего кармана. К примеру, когда он берет у кого-то машину, то заправляет ее, моет, а в конце концов платит владельцу по максимальному посуточному тарифу проката для таких машин. Если так посчитать, разве это не выходит дороже, чем если бы он просто сам взял машину напрокат? (Выходит.) Когда он возвращает машину, то если владелец несколько раз внимательно осматривает ее и пару раз проверяет, в душе заемщику становится не по себе, и он беспокоится, что владелец может заметить какие-то повреждения и потребовать компенсацию. Наконец после проверки владелец говорит, что никаких проблем нет, что он вполне доволен, а также упоминает, что в дальнейшем заемщик может брать автомобиль когда захочет. Только тогда на душе у такого человека легчает, и он думает: «Ох, он мне доверяет; этих слов мне достаточно!» Видишь, чего он ищет в том, как он живет как человек? Он ищет не того, чтобы пользоваться другими в собственных интересах; он ищет лишь того, чтобы сам он добросовестно жил как человек, а другие его не презирали. Скажите Мне, разве человек будет способен так поступать из-за заботы о своем лице, из-за трусости, из-за бедности и недостатка амбиций или же из-за страха, что его будут презирать? Причина тут не в чем-то из этих вещей. Самый базовый принцип взаимодействия с другими, присущий человеку с совестью, — это не пользоваться другими в собственных интересах. Чего он ищет, так это душевного спокойствия. Даже если он сам останется в накладе или будет из-за этого жить тяжело, он не станет винить других и стремиться свести с ними счеты. Он ищет лишь того, чтобы поступать по совести и никому ничем не быть обязанным. Что бы он ни делал, он чувствует, что должен поступать так, чтобы он сам не чувствовал себя виноватым, чтобы совесть его не упрекала и чтобы он никем не пользовался в собственных интересах; он не делает ничего такого, из-за чего он оказался бы в долгу перед другими, а те стали бы критиковать его за глаза. Он может так поступать не потому, что он беден, не потому, что он слаб по темпераменту, и тем более не потому, что он тщеславен; напротив, это качества его человечности — порядочность и доброта — побуждают его делать именно так. Особенно в вопросе того, чтобы при общении с другими не пользоваться ими в собственных интересах, он ведет себя чрезвычайно по-доброму и порядочно.

Допустим, человек находится в плохом финансовом положении, и когда ему встречается кто-то, у кого финансовое положение хорошее, этот второй человек в порядке акта благотворительности отдает первому какие-то вещи из дома, которыми больше не пользуется. Получатель думает про себя: «Тот факт, что он отдал мне эти вещи, значит, что он не смотрит на меня свысока; он оказал мне любезность. Как же мне отплатить ему? Я не могу позволить себе дорогие подарки — у меня есть разве что свежие овощи с огорода и яйца от домашних кур. Возможно, для него это небольшая ценность, но это лучшее, что есть у нас, бедняков, и самое презентабельное, что мы можем предложить. Я подарю ему немного, чтобы он отведал свеженького; это тоже знак моей благодарности». На самом деле тот человек при деньгах отдавал ему вещи, которые ему самому были не нужны, но получатель смог воспринять вопрос правильно. Он не сказал бы: «Ты дал мне вещи, которые сам не используешь и до которых тебе дела нет, — разве это не просто подачка нищему, чтобы отвязался? Разве ты все равно отдал бы мне эти вещи, если бы сам ими пользовался? Почему ты не отдал мне то, что у тебя дома есть хорошего?» Человек, у которого действительно есть совесть и разум, не стал бы так думать. Он бы просто подумал: «Тот факт, что он отдал мне эти вещи, значит, что он не смотрит на меня свысока». Даже если другие говорят что-то неприятное и на душе у него немного тягостно, он все равно может правильно отнестись к делу и не пытается отстаивать свою точку зрения; более того, он способен отблагодарить своего благодетеля тем, что он на основе своей семейной ситуации и финансовых условий считает лучшим из того, что у него есть. Видишь, его принцип отношений и взаимодействия с другими заключается в том, чтобы не пользоваться ими в своих интересах. Хотя этот принцип как будто бы непримечателен и это банальный здравый смысл, в котором большинство людей не видят ничего необычного, но не все могут его соблюдать, и не все видят в нем самый базовый принцип жизни по-человечески — и это тем более не то, что все ценят. Люди, которые действительно порядочны и добры, высоко ценят отсутствие долгов перед другими и неиспользование других в собственных интересах при общении и взаимодействии с ними. Независимо от того, наслаждаются ли они комфортной жизнью или страдают от бедности, то, чего они ищут в своей жизни по-человечески и ведении дел, — это душевное спокойствие и свобода от обвинений совести. Только люди такого рода стремятся жить как люди именно таким образом. Независимо от эпохи, социальной среды и группы людей, в которой они находятся, те, кто способен жить как человек именно так, делают это потому, что в их человечности имеются качества порядочности, доброты и чувства стыда. И наоборот, если в человечности у кого-то нет этих качеств, то у него не будет нижней планки допустимого в его жизни по-человечески, а даже если и будет, он не сможет ее придерживаться. В чем причина того, что он не может придерживаться нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески? Главным образом причина в том, что в человечности у него не имеется качеств порядочности, доброты и чувств стыда. Некоторые скажут: «Разве такие люди не могут иногда придерживаться нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески?» В особых обстоятельствах могут. Иногда они действительно как будто бы способны придерживаться нижней планки допустимого; это особые обстоятельства. Иногда им удается не пользоваться другими в собственных интересах и не быть перед ними в долгу, потому что обстоятельства этому не благоприятствуют или потому что они не могут найти подходящего случая. Например, если они позаимствуют вещи или деньги и не вернут их, у этого будут последствия: они понесут осуждение общественного мнения или будут привлечены к юридической ответственности, за глаза люди будут критиковать их, и дело может даже дойти до того, что они не смогут оставаться в своей деревне, поселении либо общине. Они воздерживаются от этого только потому, что вынуждены и у них нет другого выхода; это именно из беспомощности они неохотно отплачивают своему благодетелю или временно не пользуются им в собственных интересах. Однако человек такого типа, не способный придерживаться нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески, никогда не действует так по собственной инициативе, потому что в его человечности просто не имеется таких качеств, как порядочность, доброта и чувство стыда. И напротив, человек из тех, кто действительно способен не пользоваться другими в собственных интересах, делает это по собственной инициативе, и это нечто такое, что он раскрывает естественным образом, либо же он сам установил для себя такой принцип и нижнюю планку допустимого в своей жизни по-человечески. Само собой, тот факт, что у него есть такой принцип жизни по-человечески, — это естественное раскрытие, проистекающее из его совести и разума, и это естественное раскрытие полностью основано на том, что он обладает качествами порядочности и доброты; другие люди на него не влияют, и обстоятельства его не вынуждают. Это просто нечто такое, что он раскрывает естественным образом, в чем нуждается его человечность и что нужно его внутреннему миру. На основе этого вполне можно сказать, что в человечности людей такого типа от природы имеются качества порядочности и доброты. Если эти люди не будут поступать именно так, их совесть не даст им покоя, и на душе у них будет неспокойно; им будет слишком стыдно жить и слишком стыдно показываться людям на глаза. В результате они вполне естественным образом живут как люди именно так. Скажите Мне: как вы думаете, важен ли этот принцип жизни по-человечески — не пользоваться другими в собственных интересах? (Да.) Не пользоваться другими — это вроде бы базовый принцип жизни по-человечески, который весьма непримечателен, однако это важный показатель, отражающий то, какого рода качества имеются в чьей-то человечности. Разве не так? (Так.)

Люди, которые не пользуются другими в собственных интересах, демонстрируют и еще один вид проявлений. Допустим, некий относительно обеспеченный человек предлагает им что-то лишнее либо лежащее без дела. Такие люди чувствуют, что не могут пользоваться другими в собственных интересах, не давая чего-то взамен, и, не желая ни перед кем оставаться в долгу, они говорят: «Мне это сейчас не особо нужно, но спасибо тебе за доброту». Думаешь ли ты, что люди жадны? Когда люди видят что-то хорошее, нравится ли им оно и хотят ли они им насладиться? Всем такое нравится, все хотят этим насладиться, но между людьми есть различия. Например, большинству людей нравится пользоваться брендовыми компьютерами — качественными, быстрыми, с четким дисплеем. У некоторых людей нет денег, и они не могут позволить себе такой компьютер, поэтому им вечно хочется пользоваться другими в собственных интересах. Когда они видят, что кто-то пользуется брендовым компьютером, то часто просят его на время и даже пользуются им без разрешения либо в отсутствие владельца. Когда владельцу нужно им воспользоваться, они даже находят предлоги и делают так, чтобы владелец пользовался их компьютером вместо своего. Владелец видит, что они попросту так и будут пользоваться им дальше и не вернут его, и ему больше ничего не остается, кроме как купить новый. Вот так они отбирают чужой компьютер, не чувствуя ни малейших угрызений совести. Есть ли у кого-то такого человечность? Есть ли у него совесть? (Нет.) Является ли он порядочным и добрым человеком? (Нет.) Порядочный и добрый человек ни за что бы такого не сделал. Допустим, кто-то другой покупает новый компьютер и, видя, что этот порядочный и добрый человек пользуется медленным компьютером, предлагает ему свой старый. Порядочный и добрый человек чувствует, что принять его — значит воспользоваться другим в собственных интересах, и отказывается. Владелец говорит, что тот может просто заплатить ему за него несколько десятков юаней, однако порядочный человек знает, что это явно акт благотворительности, и чувствует, что не может воспользоваться этим в собственных интересах. Поэтому он изыскивает способы накопить денег, полагая, что даже если он накопит на покупку компьютера несколько сотен юаней, это будет считаться покупкой подержанной вещи по сниженной цене. Если владелец отказывается от денег, этот человек не соглашается на его предложение; он категорически не принимает подачек. Скажите, это он упрямится? Неверующие говорят, что люди такого рода упрямы и бескомпромиссны, однако это нежелание идти на компромисс отражает одно достоинство в плане качеств человечности. Какое достоинство? Они считают, что, независимо от обстоятельств, они должны придерживаться своих принципов и нижних планок допустимого в своей жизни по-человечески; только тогда на душе у них может быть спокойно и они могут твердо стоять на ногах. Они думают, что если бы они пользовались другими в собственных интересах, это было бы несправедливо и они не смогли бы заставить себя посмотреть им в глаза, а если бы они использовали чужие вещи, им было бы не по себе, их лицо горело бы, и на душе у них было бы тяжело. Некоторые скажут: «Но ведь другой человек сам хочет позволить им пользоваться этим». Разве то, что другой человек сам этого хочет, означает, что это не было бы использованием его в собственных интересах? Даже если другой человек сам этого хочет, это все равно было бы использованием его в собственных интересах. Использование в собственных интересах — это всегда использование в собственных интересах; его природа не меняется из-за того, что другой человек сам этого хочет, — сущность остается той же. Они думают: «Купить такой хороший компьютер за несколько десятков юаней — явно значило бы воспользоваться его владельцем в собственных интересах. Я ни за что не могу его принять. Если я накоплю достаточно денег, то куплю его. Если не получится, то так и буду пользоваться своим старым компьютером, просто чтобы душа была спокойна». Видишь, разве это не нижняя планка допустимого в их жизни по-человечески? (Это она.) Они могут придерживаться этой нижней планки допустимого при любых обстоятельствах. Кто-то хочет отдать им нечто настолько хорошее, у них есть шанс заполучить нечто настолько хорошее — неверующие смотрят на это так: «Ты глупец, если не возьмешь. Не воспользоваться этим в собственных интересах — значит выбросить шанс на ветер!» Но они так не думают. Они считают, что делать так — не значит глупить и что нельзя обманывать самих себя: пользоваться другими в собственных интересах значит пользоваться другими в собственных интересах. Они думают, что если бы они все же воспользовались этим в собственных интересах, то на душе у них было бы неспокойно, они не смогли бы жить комфортно, а когда они пользовались бы компьютером, им было бы не по себе, и они думают, что не могут так жить как люди. Видишь, они не переступают этой нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески — разве это не совесть в них действует? (Это она.) В их человечности имеются качества порядочности и доброты, и их совесть выполняет свою функцию, поэтому они способны придерживаться этой нижней планки допустимого. Иначе говоря, причина, по которой они могут придерживаться этой нижней планки, — то, что их совесть постоянно выполняет свою функцию, наделяя их осознанием и вызывая следующее чувство: «Так делать неправильно, так делать неуместно. Мне нельзя так делать». Их совесть постоянно подсказывает им, сдерживает и регулирует их, позволяя им придерживаться нижней планки допустимого в их жизни по-человечески. В конце концов они, возможно, могут позволить себе купить то, что им предлагали, и тогда они этим пользуются, а возможно, они так никогда и не могут себе этого позволить, и этим пользуется кто-то другой, и в этом случае они не расстраиваются. В этом вопросе они как минимум соблюли эту нижнюю планку допустимого и принцип своей жизни по-человечески. Человек, обладающий качествами человечности, устанавливает для своей жизни по-человечески принципы и нижние планки допустимого и постоянно их соблюдает. Даже если он сталкивается с ситуацией, затрагивающей его интересы, и в тот момент испытывает искушение, его совесть будет постоянно подсказывать ему и сдерживать его. В конце концов даже если другие подумают, что интересы этого человека пострадали или что ситуацией воспользовался кто-то другой, а этот человек может на мгновение почувствовать небольшое расстройство или недовольство, благодаря функции его совести на душе у него быстро станет спокойно. Он поразмыслит: «Всегда лучше не пользоваться другими в собственных интересах. По крайней мере душа у меня спокойна, и я не чувствую, чтобы совесть меня обвиняла». Вот чего он ищет. Вот какую функцию совесть выполняет в людях: она постоянно регулирует и сдерживает их, позволяя им делать правильный выбор. Перед лицом собственных интересов человека, его нравственности или даже некоторых искушений его совесть будет постоянно сдерживать, регулировать и корректировать его поведение. В конце концов в подавляющем большинстве случаев люди, обладающие качествами человечности, выберут отречься от собственных интересов, чтобы обрести мир и покой для своей совести. В особых обстоятельствах у некоторых из этих людей тоже бывают моменты, когда они переступают нижнюю планку допустимого для их совести, но за этим следуют обвинения и беспокойство в их совести; некоторые даже несут с собой это беспокойство и вину всю оставшуюся жизнь. В этом и заключается функция совести. Иначе говоря, люди, в человечности которых присутствуют качества порядочности и доброты, иногда совершают ошибки, а также, при особых обстоятельствах, переступают нижнюю планку допустимого для своей человечности и нарушают принципы жизни по-человечески, которые установили для себя. Но последствие этого — то, что они подвергнутся осуждению собственной совести. Если они не смогут найти возможность загладить свою вину или их обстоятельства им этого не позволят, они будут жить с внутренними обвинениями, беспокойством, угрызениями и виной. Это нормальные проявления, при любых обстоятельствах присущие человеку, который обладает совестью и разумом и в человечности которого имеются качества порядочности и доброты.

Эти проявления людей, обладающих качествами порядочности и доброты, с точки зрения человечности относительно обычны и заурядны, не возвышенны и не сверхъестественны, не сказать чтобы благородны, и в глазах людей они означают лишь то, что у человека есть немного достоинства и он живет с каплей самоуважения. Однако в глазах Бога качества порядочности и доброты в человечности, которыми живут такие люди, драгоценны. Поскольку это человечество преклоняется перед нечестивостью и никто не придает значения совести и разуму, люди, которые порядочны и добры, в обществе подвергаются остракизму. Базовые принципы жизни по-человечески, которых они придерживаются и которыми живут, подвергаются насмешкам, презрению и осуждению со стороны широких масс общества. Как люди над ними насмехаются? (Люди говорят, что они глупцы, твердолобые, простофили.) Именно так оно и есть. В этом обществе люди с нормальной человечностью подвергаются насмешкам, глумлению, презрению и осуждению со стороны других; они не могут получить от других людей ни признания, ни одобрения. Если ты всегда придерживаешься своих принципов жизни по-человечески в группе людей, ты живешь очень изнурительной жизнью. Каждый день, с чем бы ты ни сталкивался, ты чувствуешь, что тебе душно и ты кипишь от гнева, и ты раздумываешь: «Что плохого в том, что я живу как человек именно так? Почему другие надо мной насмехаются? Люди вечно говорят: „Почем полкило совести?“ Совесть — это самое драгоценное. Если у человека нет совести, то человек ли он вообще?» Такие люди, как ты, в любой группе неверующих становятся объектами насмешек и остракизма; никто тебя не одобряет, никто не встает на твою сторону. В своей жизни по-человечески ты порядочен и соблюдаешь принципы, а люди говорят: «Разве соблюдением принципов можно что-то купить? Разве соблюдением принципов добьешься того, чтобы начальство тебя оценило? Разве от того, что ты соблюдаешь принципы, все будут тебя одобрять? Если ты соблюдаешь принципы в этом обществе, ты первейший болван; тебя будут притеснять, и в конце концов тебе придется положить зубы на полку!» И ты раздумываешь: «Что плохого в том, что я соблюдаю принципы? Почему за то, что я порядочный и добрый человек, меня высмеивают, подвергают остракизму и притесняют?» В конце концов ты приходишь к выводу, что люди прогнили до мозга костей, что среди них нет ни одного хорошего человека, что все они — дьяволы и сатаны! Ты говоришь, что живешь как человек с чистой совестью, что хочешь жить как человек достойно и порядочно, хочешь вести все дела строго по правилам и полагаться на собственные навыки, чтобы зарабатывать на жизнь, не прибегая ни к каким коварным поступкам, но когда ты живешь как человек именно так, велика вероятность, что в обществе тебя будут обижать; люди могут легко расправиться с тобой всего парой ловких ходов. Какими бы навыками ты ни обладал, тебя подвергают остракизму и притесняют. Ты чувствуешь, что в этом человеческом мире нет места, где можно было бы отстоять свою правоту, и что такая жизнь слишком удушающая. Жизнь среди этих людей подобна пребыванию не в огромном красильном чане, где нельзя не замараться, а в мясорубке: тебя перемелют заживо. Даже если тебя не перемелют до смерти, ты умрешь от истощения, кривя душой каждый день своей жизни, измотанный физически и умственно, кривя душой в каждом слове и в каждом деле. Ты вот так постоянно ступаешь по тонкому льду, а тебя все равно высмеивают как дурака, как твердолобого человека, который не знает, что нужно дарить подарки начальству и налаживать связи с коллегами. Ты живешь как человек по принципу «не пользоваться другими в собственных интересах», и все же другие люди пытаются всеми возможными способами воспользоваться тобой в собственных интересах, и тебе даже деваться некуда. В итоге ты делаешь немало работы, но начальство тебя не замечает, а другие забирают себе все заслуги. Придя к вере в Бога, ты видишь, что в Божьем доме есть справедливость, что Бог праведен и что даже если некоторые люди поступают несправедливо, в Божьих словах есть истина, в Божьих словах есть праведность, у Бога праведный характер, и в Божьем доме правят именно истина и праведность. Ты говоришь: «Так в Божьем доме добрые люди могут процветать. Я могу открыть душу и высказать все, что накипело на сердце. Я могу задействовать все свои сильные стороны и таланты. Жить в Божьем доме поистине мирно и радостно; я больше никогда не буду подвергаться притеснениям и остракизму со стороны других людей. Верить в Бога и прийти в Божий дом — это так чудесно! Если бы я не верил в Бога, я бы жил как ходячий труп, и чем дольше я бы жил, тем более изнуренным и измученным я бы себя чувствовал; я не смог бы найти направления в жизни, на сердце стало бы тускло, и я не смог бы видеть ни света, ни будущего. Это было бы действительно горько!» Пока такие люди не уверуют в Бога и не обретут истину, они чувствуют, что у них нет пути в жизни и что их будущее мрачно и лишено света. Претерпев некоторые неудачи и провалы, а также пережив много тягот, они не только сомневаются в своей жизни, но и сверх того чувствуют, что жить нет смысла. Им кажется, что даже смерть была бы предпочтительнее жизни среди таких людей и в таком мире! Люди живут даже не так счастливо, как птицы в небе, и не так свободно, как рыбы в море, — птицы по крайней мере могут щебетать, когда захотят, могут летать в небе безо всяких препятствий и имеют собственный клочок чистой земли. Люди, живущие в этом мире, не имеют даже права и свободы говорить правду; они каждый день проживают, нося маску, и могут говорить только то, чего говорить не хотят, кривя душой против того, что на самом деле чувствуют внутри, — им только и остается, что говорить такие вещи, но когда они это делают, им становится тошно. Почему жизнь должна быть настолько трудной? Таким людям тошно смотреть на рожи окружающих, и в душе они чувствуют отторжение и отвращение, но не могут ни избегать их, ни сторониться, и им еще и приходится с ними водиться. Иногда они подумывают о том, чтобы просто вот так протирать штаны, чтобы прокормить себя и свою семью, но все равно не могут с этим смириться. Они чувствуют, что люди в жизни должны стремиться к чему-то значимому, что они должны жить человеческим подобием, говорить правду и придерживаться нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески и что это самый минимум, которого должны достичь люди. Они чувствуют, что если кто-то не может достичь даже этого, то он не человек. Но без пути, по которому можно было бы идти, они беспомощны и могут лишь бестолково, путано влачить бесцельное существование, едва сводя концы с концами. Особенно когда они сталкиваются с какими-то трудностями и оказываются в безвыходном положении, они испытывают сильнейшие душевные муки: «Зачем мы живем? Разве только для того, чтобы каждый день лгать и водиться с этими людьми, которые даже на людей не похожи и просто коптят небо в ожидании смерти? Раз я рано или поздно все равно умру, то чем коптить небо в ожидании смерти, лучше уж просто умереть сейчас и поскорее освободиться от всего этого». Хотя люди хотят освободиться от всего этого, однако мало кто решается так и сделать; они беспокоятся, что если они умрут вот так, то никак не смогут дать ответ перед своими родителями и близкими, и вдобавок в душе у них есть опасения: «Действительно ли такая смерть освободит меня? Если она действительно меня освободит, это было бы хорошо, но если нет, это было бы еще хуже». И вот люди так мучительно бьются как рыба об лед. Вот насколько жалки те, кто не обрел истину. Люди испытывают ощущение, что в жизни всегда есть надежда и что-то, на что можно уповать, но в глубине души они чувствуют, что эти вещи становятся все более смутными и отдаленными. Чем более смутными и отдаленными эти вещи ощущаются людям, тем больше те бьются в душе и тем им нестерпимее. Все такие люди надеются придерживаться нижней планки допустимого для своей совести и своих принципов жизни по-человечески, надеются не кривить душой по жизни. Они не предъявляют к себе строгих требований и не ставят в жизни очень высоких целей — они ищут не большой удачи и высокого ранга, а всего лишь жизни со спокойной душой. Однако они даже не могут придерживаться таких простых принципов и такой простой нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески, поэтому каждый день они живут как ходячие трупы, чувствуя сильнейшее истощение. Это истощение — не физическая усталость и не боль от недуга, а истощение и тела, и ума. Это истощение — чувство тяжести от того, что их сердца идут ко дну; оно давит на их сердца, как валун, из-за чего в душе они испытывают ощущение сдавленности и муки. Но далее им все равно приходится сталкиваться с жизнью и всевозможными людьми, делами и вещами, поэтому они просто скрепя сердце держатся день за днем, коротая дни среди тягот и живя чрезвычайно горькой жизнью. Некоторые хотят пойти посмотреть пекинскую оперу. Они видят, что все сюжеты в пекинской опере о том, что жизнь главного героя трудна, полна препятствий и неудач, а в итоге исполнитель под конец восклицает: «Какие муки…» — и тем, кому в душе больно, это откликается. Почему им это откликается? Потому что исполнитель озвучивает то, что у них в душе. Если ты живешь по совести, то жить в этом мире нелегко, и из этого ничего не выходит; ты будешь на каждом шагу натыкаться на стены, терпеть неудачи и подвергаться мучениям. Если ты пытаешься быть плохим человеком, злым человеком или нечестивым человеком, то будешь пользоваться успехом, куда бы ты ни пошел, и не станешь натыкаться на стены. Если же ты порядочный и добрый человек и в твоей человечности имеются качества порядочности и доброты, то даже если твоя порядочность и доброта загрязнятся, а то и осквернятся, и в них появятся некие примеси после того, как ты переживешь в обществе различные вещи, качества порядочности и доброты в твоей человечности никогда не изменятся, и никто не сможет их изменить. Даже если ты больше не решаешься говорить правду или придерживаться принципов и нижних планок допустимого в своей жизни по-человечески, в глубине души ты будешь жаждать говорить правду, блюсти свои принципы жизни по-человечески, придерживаться нижней планки допустимого для своей совести и обрести чувство душевного мира и покоя.

Когда порядочный и добрый человек такого рода приходит к вере в Бога, то Божий дом — церковь — становится для него местом чистоты и покоя, а также местом, где его сердце обретает мир и освобождение. Само собой, можно также сказать, что это место, где он может стремиться к осуществлению своих жизненных чаяний, и место, позволяющее ему увидеть в жизни свет и больше не чувствовать себя потерянным в плане того, как ему сориентировать свою жизнь по-человечески. Итак, для человека с совестью и разумом Божий дом — это его истинный дом. Этот дом — не дом в плотском или материальном смысле, а безопасное место, где он может верить в Бога и покоряться Ему с простой, обнаженной, открытой душой. Еще его можно назвать безопасной гаванью. Как там говорится в том высказывании? Божий дом — это гавань, где могут пристать порядочные и добрые люди, обладающие качествами человечности. Иначе говоря, здесь они могут бросить якорь; им больше не нужно суетиться, и они могут принять истину и найти свое направление и путь в жизни, так что их души удовлетворены. Таким образом, истинное человеческое существо чувствует в душе истинное удовлетворение только тогда, когда приходит в Божий дом; человек с совестью и разумом чувствует, что нашел свой истинный дом — место, позволяющее его душе обрести мир и покой, — только тогда, когда возвращается в Божий дом и в присутствие Творца. Хотя его чаяния в отношении своей жизни по-человечески и принципы, по которым он живет как человек, сильно расходятся с практикой истины, он по крайней мере чувствует, что в Божьем доме и в церкви его душа обрела мир и утешение. Это и есть разница, которую человек такого типа ощущает между пребыванием в Божьем доме и пребыванием в мире; это разница в его душе. Поэтому когда человек такого типа приходит в Божий дом, его душа обретает утешение и мир; он чувствует, что лишь Божий дом — то место, где он может стремиться к своему направлению в жизни, а также та среда, в которой он нуждается больше всего, и, конечно же, то место, куда его тянет. Ему здесь нравится, и он хочет быть и жить как человек в подобной среде; само собой, это его личное желание. С точки зрения этого его личного желания среда в Божьем доме, то, как работает Бог, требования Бога к людям и все остальные аспекты уже достаточны для удовлетворения потребностей его человечности, поэтому он со спокойной душой стремится к истине и практикует согласно Божьим требованиям. Таким образом, то, способен ли человек стремиться к истине, полностью зависит от его человечности. Только если в его человечности имеются качества доброты и порядочности, если он любит справедливость и праведность, если он любит приходить в Божий дом и обретать душевный мир и покой или если после прихода в Божий дом и в Божье присутствие его душа обрела полное утешение — лишь тогда он может успокоиться, дабы внимать Божьим словам, принимать их и покоряться им; лишь тогда он может успокоиться, чтобы стремиться к истине и быть надлежащим сотворенным существом. Иначе говоря, лишь когда человек приходит в среду Божьего дома и его душа обретает утешение, понимание истины вызывает у него ощущение душевной полноты, а жизненные чаяния и цели, к которым он стремится, осуществляются — только при этих базовых условиях у него появляется возможность стремиться к истине. Это конкретное проявление тех, кто обладает качествами человечности. Само собой, когда речь идет о стремлении к истине, то, обладает ли кто-то качествами человечности, очень важно. Если он ими не обладает, то в целом он не удовлетворяет условиям для стремления к истине.

Теперь давайте поговорим о других проявлениях порядочности и доброты в человечности людей. Я только что говорил о том, как люди, в человечности которых имеются качества порядочности и доброты, устанавливают базовый принцип для своих взаимоотношений и взаимодействия с другими, а также для того, как они живут как люди и ведут дела: не пользоваться другими в собственных интересах. Само собой, это еще и нижняя планка допустимого в их жизни по-человечески. Помимо того, что они не пользуются другими в собственных интересах, у людей такого рода есть и еще одно проявление: они с готовностью сочувствуют и помогают другим людям, а также с готовностью оказывают благотворительную помощь. В глазах других такие люди выглядят немного глупыми: они слишком добросердечны, легко доверяют другим и жалеют их, и несмотря на то, что сами они небогаты, они любят оказывать благотворительную помощь. Они любят выступать против несправедливости; видя, что у кого-то трудности, они не остаются в стороне и не делают вид, что ничего не замечают, а по собственной инициативе пытаются помочь. Даже если они не способны помочь, добрые намерения у них все равно присутствуют. Видя, что у кого-то трудности, такие люди чувствуют, что если они не протянут руку помощи, совесть не даст им покоя. Даже если тот другой человек не просит о помощи, они все равно чувствуют, что должны ему помочь. Получив от них помощь, другой человек всего лишь говорит спасибо, и на этом все заканчивается, но порядочный и добрый человек не придает этому значения; позже, когда кто-то другой действительно окажется в беде, он все равно поможет ему, как обычно. Людям это кажется немного невежественным или глупым; другие советуют ему перестать совершать акты доброты, говоря, что когда он помогает людям, он как минимум должен получать за это долг благодарности. Услышав это, человек раздумывает: «Разве за помощь людям нужно получать долг благодарности? Разве это так трудно — протянуть руку помощи? Зачем все так усложнять?» Он именно настолько прост; он всего лишь с готовностью помогает другим. Скажи Мне: как ты думаешь, имеет ли готовность помогать другим какое-то отношение к человечности человека? (Да.) Он в самом деле не ищет никакого вознаграждения. Есть ли в этом мире хоть кто-то, у кого нет желаний и хотений? (Нет.) Как же тогда человек такого рода может помогать другим, не ища ничего взамен? Для большинства людей какие особые обстоятельства должны присутствовать или какими должны быть их отношения с человеком, чтобы они ему помогли? Одна ситуация — это самые близкие отношения, а именно кровное родство. Кроме того, человек, которому они помогают, должен быть способным или же от помощи ему должна быть какая-то выгода, и при этом для них самих должны быть только плюсы и никаких минусов. Это единственные возможные ситуации. Помимо этих ситуаций, кто бы стал помогать другим без причины? Точнее говоря, они не помогают другим просто так; от этого должна быть какая-то выгода. Даже если немедленной выгоды нет, в долгосрочной перспективе все равно какая-то должна быть. В любом случае они помогают только тогда, когда могут что-то от этого получить. Итак, что касается людей, которые с готовностью помогают другим: не будем говорить о том, сколько помощи они оказывают либо имеет ли то, с чем они помогают, какую-то ценность, будь то что-то крупное или же какая-то мелочь, — откуда берется их готовность помогать другим? Имеет ли она отношение к их человечности? (Да.) С каким аспектом человечности она связана? (С добротой.) Она имеет отношение к доброте; когда в человечности у кого-то имеется качество доброты, он с готовностью помогает другим. Допустим, он видит, что брат или сестра впали в негатив и слабость. В действительности сам он не церковный лидер, и отношения с этим братом или сестрой у него тоже обычные, но при виде негатива и слабости этого брата или сестры ему становится тягостно, и на душу ему ложится бремя; если он не поможет, ему будет не по себе, и он думает: «Хотя мой собственный духовный рост невелик и я не понимаю многих истин, но если я постараюсь выполнить свои повинности, это все равно будет хорошо. Может быть, послушав мои слова, этот человек сможет поразмыслить о себе и перестанет пребывать в негативе — разве это не было бы хорошо?» Поэтому если кто-то впадает в негатив и слабость, то — кроме случаев, когда они этого не замечают, — едва увидев это, такие люди ищут случая побеседовать с этим человеком. Если сами они не могут побеседовать ясно, то находят для беседы с ним отрывок из Божьих слов. В общем, благодаря сочетанию увещеваний, наставлений и чтения Божьих слов этому человеку он в конце концов понимает Божьи намерения, перестает пребывать в негативе и может нормально выполнять свой долг, что дает добрым людям чувство удовлетворения. Они просто не могут смотреть, как кто-то пребывает в негативе и работает с прохладцей или как он страдает и мучится; они просто хотят утешить и поддержать его. Если человек по-прежнему пребывает в негативе, они чувствуют, что должны выполнить свою обязанность. Когда благодаря их советам и наставлениям этот человек перестает быть в негативе, они испытывают в душе огромное счастье и чувствуют, что жить как люди таким образом — это очень хорошо. Они не ищут никакой выгоды; просто когда они в состоянии кому-то помочь, то если бы они этого не сделали, им было бы неспокойно, и совесть не дала бы им покоя. Скажите Мне, как вы считаете: то, что совесть не дает им покоя, и это чувство беспокойства, — проявления и раскрытия качеств человечности? (Да.)

Некоторые люди склонны сочувствовать другим. Само собой, если смотреть на это с определенной точки зрения человечности, это может быть и человеческой слабостью, поскольку иногда они сочувствуют и помогают злым людям, но изменить эту слабость они не могут. После того как они помогают злому человеку, тот преодолевает трудности и процветает, но на них все равно смотрит свысока и игнорирует их. В душе им тягостно, и они говорят: «Ну почему он такой? В ту пору, когда он был нищим и просил у меня помощи, я ему посочувствовал и помог — но теперь, когда он процветает и живет хорошо, он меня игнорирует». В душе они не могут взять этого в толк; они не видят сущности злых людей насквозь. Если через некоторое время другой злой человек попросит их о помощи, они, возможно, все равно посочувствуют ему, но сначала посмотрят, не злой ли этот человек. Если тот не так отвратителен и вызывает изрядную жалость, они все равно ему посочувствуют. Увидев каких-то братьев и сестер, которые выполняют свой долг с полной занятостью, но имеют нищие семьи и сталкиваются с жизненными трудностями, такие люди думают: «Они все равно могут выполнять свой долг, несмотря на такую нищету, — вот это действительно хорошие люди! Сам я живу в достатке; у меня такое чувство, что если я им не помогу, то буду перед ними виноват. Я должен оказать им благотворительную помощь и содействие, чтобы они могли купить одежду или предметы первой необходимости». Видишь, такие люди добросердечны; при виде человека в беде они не могут не посочувствовать и не помочь ему. Среди людей всегда есть и хорошие, и злые люди, а также невежественные. Хорошие люди способны оказывать другим благотворительную помощь и содействие, злые люди способны совершать всевозможные злые поступки, а разного рода невежественные люди всегда подвергаются тому, что другие используют их и командуют ими, и могут совершать всевозможные глупости; их невежественность бывает всех возможных различных степеней. Словом, люди бывают всевозможных сортов. Люди, обладающие качествами человечности, склонны сочувствовать другим. Они всегда видят других как вызывающих жалость, всегда могут увидеть, что в людях вызывает жалость, и всегда могут увидеть, в чем люди стоят сочувствия; в их совести есть элемент мягкости. Иначе говоря, когда они видят, как кто-то сталкивается с трудностями, попадает в болезненные ситуации либо подвергается притеснениям со стороны злых людей или несправедливому обращению, в душе они негодуют и сочувствуют таким людям; их души всегда сострадательны. На самом деле их собственное положение ненамного лучше, чем у других, и их не обязательно притесняют меньше, но поскольку в их человечности есть доброта, они всегда не могут не сочувствовать другим. Когда другим трудно или больно, они не остаются в стороне и не игнорируют их. Иногда под влиянием социальной среды, — видя, что люди заботятся только о себе и при этом безразличны к другим, — они и хотели бы не помогать людям, но у них это никогда не выходит; при виде бедняка, которому нечего поесть, они прикидывают и так, и эдак и после этого в итоге все равно помогают ему. Допустим, кто-то сильно простудился: кашляет, чихает, температурит. Некоторые боятся заразиться, поэтому держатся от больного подальше. А вот добросердечные люди не могут не проявить заботу: «Ты простудился. Ты принимал лекарства?» Если у человека нет денег на лекарства, добросердечные люди потратятся сами, чтобы купить их ему. Видишь, когда добросердечный человек замечает, что кто-то болен и страдает, он не остается в стороне. Иначе говоря, когда кто-то в беде, когда он сталкивается со страданиями либо тяжелыми ситуациями, люди с качествами человечности всегда могут это почувствовать и всегда могут осознать, что человеку нужна помощь. Они находятся в тех же обстоятельствах, что и все остальные, но они особенно чувствительны к вещам, которых другие не замечают. В чем тут причина? Просто у людей разные души. Как бы другим ни было больно, тот, кто не человечен, этим не интересуется, словно не чувствует этого. А тот, кто человечен, обладает элементом доброты в качествах своей человечности и поэтому всегда невольно сочувствует тем окружающим, которым больно и трудно, а далее, руководимый своей совестью, протягивает руку помощи — ты не смог бы его остановить, даже если бы попытался. Он так поступает не для того, чтобы люди запомнили его доброту, и не для того, чтобы они осыпали похвалами его человечность и нравственные качества; у него просто есть готовность так поступать, и такие поступки приносят ему душевное спокойствие. Это мысли и поступки, проистекающие из качеств человечности; никто не может их изменить, и никто не может их ограничить. То, как поступают такие люди, или то, как они живут как люди и по каким принципам, — это исключительно естественные раскрытия нормальной человечности. Эти естественные раскрытия человечности полностью исходят из их душ. Они поступают так добровольно; никто не дает им таких инструкций, и они не гонятся за какой-то выгодой. Они просто с готовностью так поступают, и только такие поступки приносят им душевное спокойствие; если они так не поступают, то на душе у них неспокойно. Даже когда им встречается злой человек, который оказался в беде, они знают, что злым людям помогать не следует, но при этом думают: «Не становлюсь ли я жестоким?» Даже если они не помогут этому злому человеку, их сочувствие останется неизменным и снова естественным образом раскроется в подходящих обстоятельствах и с правильными людьми. Это качество человечности. Качества человечности врожденны и, само собой, могут раскрываться когда и где угодно; они весьма естественны, весьма чисты и весьма просты. Поэтому когда в человечности у кого-то имеются качества порядочности и доброты, это исходит не от того, чему его научили родители или общество, и на это не влияет никакая окружающая среда; это врожденные качества человечности.

Некоторым людям нравится оказывать благотворительную помощь. Думаешь ли ты, что люди, которым нравится оказывать благотворительную помощь, при этом непременно должны быть богаты? Должны ли это быть люди, которые прошли множество жизненных бурь и разочаровались в смертном мире? Должны ли это быть люди, которые насладились всем богатством и великолепием мира, увидели все это насквозь — и стали относиться к материальным удовольствиям равнодушно? Должны ли это быть люди, которые по темпераменту относительно беззаботны и великодушны? Нет, не обязательно. Среди людей, в человечности которых имеются качества порядочности и доброты, есть тип людей, живущих особенно экономно. Если во время еды они роняют зернышко риса, то не могут не поднять и не съесть его, не в силах смириться с мыслью, что оно пропадет напрасно. Чистя зубы и умываясь, они используют совсем немного воды. Когда их одежда изнашивается, они не в силах ее выбросить; они ее стирают и носят дальше. Когда они делают покупки, то тщательно планируют и рассчитывают бюджет, покупая дешевые вещи, если их качество приемлемо. Раз люди такого типа настолько экономны, значит ли это, что они скупы? (Нет.) Люди такого типа особенно экономны, когда речь идет о них самих, но не скупы, когда дело касается других. Например, когда они видят, что кому-то живется трудно, они отдают ему что-то из собственных вещей, наподобие одежды либо предметов обихода. Некоторые скажут: «Они что, какие-то щедрые нищие?» Да нет — просто они чувствуют, что другие вызывают сильную жалость, и поэтому всегда хотят им помочь. На самом деле они сами не обеспечены и не богаты, и когда они оказывают помощь другим, они не рассчитывают, что им за это что-то будет. Просто такая уж у них человечность; они любят помогать другим, а еще это принцип, по которому они живут как люди. Является ли это также и качеством человечности? (Да.) Базовый принцип, по которому человек такого рода обращается с другими, заключается в том, чтобы помогать, когда нужно помогать, и сочувствовать, когда нужно сочувствовать. Когда другие в беде, такой человек проявляет любовь и помогает на практике; когда другим чего-то недостает, он отдает им собственные вещи. В качествах его человечности всегда есть такая готовность; у него всегда могут возникать эти мысли, или же он всегда может чувствовать боль тех окружающих, которые нуждаются в помощи и сочувствии. Это совесть в нем действует? (Да.) Такое качество человечности не определяется темпераментом, а обусловлено функцией совести. Таким образом, у него есть это умонастроение — или же это качество человечности: готовность помогать другим. Когда люди нуждаются в помощи и просят его о ней, он не только сочувствует, но еще и искренне помогает; даже если это отнимает у него некоторое время и ему приходится в порядке благотворительности отдать им некоторые вещи, он на это готов. Эта готовность основывается как минимум на доброте в человечности. Если в человечности у кого-то нет доброты, то, с одной стороны, у него не будет субъективной готовности помогать другим, а с другой стороны, он не будет испытывать сочувствия, когда его просят о помощи, и не станет помогать людям искренне. Если у человека нет этой искренности, он будет просто делать что-то для галочки и относиться к тебе небрежно. Он через силу сделает самую малость из заботы о сохранении лица, из вежливости либо же потому, что его побуждает некий собственный интерес; если же не из-за этого, то он боится, что однажды может оказаться у тебя в подчинении либо что однажды ты можешь оказаться ему полезен, — есть всевозможные причины, по которым он может смириться и помочь тебе. Но когда речь о ком-то, в человечности у кого действительно есть качество доброты, то он не пассивен в том, как он помогает людям, и, само собой, он тем более не делает этого без готовности либо неохотно; напротив, эта готовность изначально имеется в качествах его человечности. Он помогает другим с готовностью, искренне и по собственной инициативе. Допустим, тебе нужна его помощь в каком-то деле. Когда ты попросишь его о помощи, он проникнется к тебе большим сочувствием и поможет тебе с большим энтузиазмом, искренностью и готовностью. Возможно, ты доверишь ему сделать за тебя какое-то дело либо передать какое-то сообщение, а, возможно, тебе нужна какая-то вещь — словом, какая бы помощь от него ни требовалась, он подойдет к этому делу искренне, добросовестно, серьезно и ответственно.

Люди, в человечности которых имеются качества порядочности и доброты, очень серьезно и ответственно относятся к тому, что другие доверяют им какие-то дела. Например, если такой человек отправляется в город по делам, а кто-то просит его помочь купить лекарств, то, покупая их, такой человек раздумывает: «Что лучше взять — западные лекарства или китайские? Западные действуют быстро, но раздражают желудок. Если тот человек их примет, то, может, от них будут побочные эффекты? Спрошу-ка я тогда, есть ли какие-нибудь китайские лекарства, которые относительно действенны и не раздражают желудок». Видишь, он все очень тщательно обдумывает. Когда ответственные люди, обладающие качеством доброты, соглашаются помочь кому-то сделать какое-то дело, то помогают ему выбрать необходимое искренне, серьезно и ответственно. Возможно, к собственным делам они относятся не так серьезно, и когда они покупают что-то для себя, то просто берут то, что вроде бы сойдет, но когда они занимаются делами для других, в этом они особо внимательны и особо ответственны. Они думают про себя: «Раз человек доверил мне это дело, значит, он высоко меня ставит; нужно сделать для него дело как следует. К тому же это не что-то сложное. Это проще пареной репы. Мне надо непременно сделать все так, чтобы он остался доволен. Но я не знаю, какие лекарства ему подходят, а ему нужно срочно купить лекарство от его болезни, так что куплю-ка я ему и китайских, и западных лекарств». Они покупают лекарства и привозят их человеку, после этого тот выбирает лекарство, и оно оказывается именно таким, какое ему нужно. Видишь, они подходят к делам с душой и серьезно, поэтому дело выполняется на совесть. Что же до человека безответственного и не обладающего качеством доброты, то если попросить его помочь купить лекарств, он тоже согласится, но, придя в аптеку, он просто купит какое попало лекарство, лишь бы оно было от соответствующей болезни, и вернется. Ты спрашиваешь его, сколько лекарства принимать каждый день и есть ли какие-то противопоказания, а он говорит: «Не знаю. Сам читай инструкцию. В любом случае я тебе лекарство купил». В итоге западное лекарство, которое он купил, нельзя принимать людям, склонным к аллергии, а ты как раз из таких. Так что лекарство было куплено зря, и тебе все равно приходится самому бежать за другим лекарством. Он не управился с делом, а ты перед ним теперь еще и в долгу. В душе ты доволен? (Нет.) Как было сделано это дело? Так себе. Ты доверил его не тому человеку; ты не нашел правильного человека. Тебе нужно найти кого-то, кто обладает качествами человечности. Если такого человека трудно найти, то когда ты поручаешь кому-то помочь купить лекарств, тебе нужно дать ему побольше инструкций и четко все объяснить. Если ты не дал инструкций человеку, которому доверил это дело, и он из тех, кто не обладает человечностью, то дело точно не будет сделано хорошо; о том, что деньги будут потрачены впустую, и говорить нечего, и вдобавок ты останешься у него в долгу. Если же ты найдешь кого-то обладающего человечностью, он сделает все, что в его силах, чтобы управиться для тебя с этим делом. Поскольку он чистосердечен и способен брать на себя ответственность, а в человечности у него имеется качество доброты, то, занимаясь делами для тебя, он будет заботиться о тебе, все взвешивать для тебя и купит то, что тебе нужно, по разумной цене. А вот когда делами для тебя занимается кто-то, у кого нет качеств человечности, он просто сделает их для галочки и отнесется к тебе небрежно. Говорить он будет красиво, но, занимаясь делом, вообще не спросит о цене и не приценится у нескольких продавцов; он просто купит для тебя что попало. Если не сравнивать эти два типа людей, может показаться, будто оба они способны сделать дело. Но когда делом занимаются люди с качествами человечности, они могут сделать так, что ты останешься доволен. У них есть проявления человечности; они могут удовлетворить твои нужды и все для тебя взвесить. Им присуща такая чистосердечность. Это доказывает, что они добры, что они настоящие человеческие существа и что они достойны твоего поручения. С другой стороны, когда ты поручаешь дело кому-то без качеств человечности, он не сделает его хорошо. Даже если порой он справляется недурно, он это делает не чистосердечно — это просто случайность. Ты говоришь: «Хорошее было лекарство. Я его принял, и вскоре мне стало лучше». Все бы ничего, если бы ты промолчал, но теперь, когда ты ему это сказал, твой долг признательности ему стал еще больше. Он явно ходил по собственным делам, но все равно непременно скажет: «Видишь? Я специально сбегал ради тебя». Он попросит тебя об услуге, и ты до конца жизни не сможешь погасить этот мелкий долг признательности; можно сказать, что ты попал в сети злого демона. Но кто-то с человечностью не станет просить тебя об услугах, как бы хорошо он ни управился с твоим делом. Когда ты выражаешь ему благодарность, он говорит: «Да ничего особенного, мне было по пути». Видишь, он говорит только правду. На самом деле он уже отлично справился и очень тебе помог. Возможно, даже твои самые близкие люди к тебе так не отнеслись бы, но кто-то с качествами человечности способен сделать то, что даже твоим близким не под силу. Он отлично управляется с делом и не ищет ничего взамен. Ты постоянно испытываешь ощущение, что ты должен ему услугу, поэтому время от времени даришь ему фрукты или что-то еще, а когда выпадает что-то хорошее, ты всегда о нем помнишь. Но в душе он не придает этому большого значения; у него такое ощущение, что помочь тебе сделать что-то не составило для него никакого труда и что это было вполне обычное дело. Еще он говорит тебе, что если в будущем тебе понадобится помощь в каком-то вопросе, он опять же поможет. Видишь, разве между людьми нет различий? (Есть.) Вот что Я тебе скажу: люди с человечностью обладают качествами порядочности и доброты, и люди такого рода в любое время самые надежные. Только такие люди заслуживают доверия, потому что у них есть нижняя планка допустимого в их действиях. Причина, по которой у них есть нижняя планка допустимого в их действиях, заключается в том, что они обладают такими качествами человечности, как порядочность и доброта.

Что касается людей, у которых нет качеств человечности, то даже если ты никогда не оскорблял такого человека, стоит тебе только сделать что-то затрагивающее его интересы, как он тут же начнет искать случая отомстить тебе. А вот если это человек, у которого качества человечности имеются, то даже если ты когда-то задел его, а то и навредил его интересам, он категорически не станет ненавидеть тебя и мстить тебе. Даже если в разговоре с тобой он отнесется к тебе похуже, его слова прозвучат немного неприятно или он прочитает тебе небольшую нотацию, все это нормальные проявления, проистекающие из человечности: он категорически не будет ни бесконечно пытаться отомстить, ни вечно ненавидеть тебя, как это сделал бы злой человек. На чем это основывается? Это основывается на его нижней планке допустимого в жизни по-человечески. Именно в силу того, что у него есть совесть и разум, а в его человечности имеются качества порядочности и доброты, он никогда не переступит нижней планки допустимого в своей жизни по-человечески. Если кто-то его обидит, то даже если он захочет отомстить, его совесть категорически ему не позволит. Если он обозлится, то просто скажет несколько гневных слов, чтобы немного выплеснуть гнев, и дело с концом, — он категорически не станет ничего предпринимать, чтобы отомстить. Это качество того, у кого есть человечность. Видишь ли, даже когда некоторых не обижали, им все равно хочется мучить других; им хочется соперничать и бороться с ними, и они постоянно раздумывают, как бы за глаза строить против них козни. Это также качество человечности — это качество, которое есть в человечности злых демонов и злых дьяволов. И наоборот, у того, в человечности у кого имеются качества порядочности и доброты, рука не поднимется мучить других. Если бы он стал делать такое, его совесть укоряла и дисциплинировала бы его. Даже если его не дисциплинирует Бог, не укоряет Святой Дух и не укоряют братья и сестры, его совесть держит его в узде. Когда человека сдерживает его совесть, он не перегибает палку в своих поступках, и у него есть нижняя планка допустимого в его действиях. Даже если ты его обидишь, заденешь или даже зайдешь слишком далеко, он не захочет выяснять с тобой отношения. В худшем случае он просто будет избегать и игнорировать тебя и не станет с тобой общаться, взаимодействовать и работать. Но он категорически не причинит тебе вреда и не станет рыть тебе яму; он не станет за глаза строить против тебя козни или подставлять тебя уловками — он категорически не будет такого делать. Посмотрите вокруг и определите, кто из окружающих относится к этому типу — это хорошие люди, лучшие из лучших. Взаимодействуя с ними, ты можешь чувствовать себя абсолютно спокойно. Даже если ты причинишь им такие муки, что на них живого места не останется, в худшем случае они возненавидят тебя в душе, не захотят больше обращать на тебя внимания и никогда не будут тебе друзьями, однако они не станут строить против тебя козней, а также не будут искать случая отомстить тебе и уж тем более не скажут: «Для благородного мужа никогда не поздно отомстить». Это и есть истинная порядочность и доброта. Способность достичь этого категорически не может быть наигранной; это истинное качество человечности. Только тот, кто обладает качествами человечности, будет иметь правильные принципы и нижние планки допустимого в своей жизни по-человечески. Контактируя и общаясь с ним, ты сможешь заметить за ним это поведение и проявления, а также эти естественные раскрытия его человечности.

Поскольку люди относятся к разным категориям, то на различные вещи они реагируют тоже по-разному. Видишь ли, когда эти злые люди, те, кто перевоплотился из дьяволов, пользуются другими в собственных интересах, как они отреагируют, если их кто-то изобличит? Они скажут: «Да кто ж не пользуется другими в собственных интересах? Разве возможности урвать выгоду не для того и существуют, чтобы ими пользоваться? Что плохого в том, чтобы немного воспользоваться другими в собственных интересах? Если такая возможность есть, а ты ею не пользуешься, разве ты не дурак и не скотина?» Это логика бандита. У них нет осознания совести в душе, нет ощущения стыда, нет чувств стыда. Из-за отсутствия совести у них нет стандарта для оценки вопроса использования других в собственных интересах. Их принцип таков: возможности воспользоваться ситуацией в собственных интересах для того и существуют, чтобы хвататься за них, а что ты ухватил, то твое. Не ухватился за возможность — значит, ты ее упустил, значит, ты дурак. Разве это не логика бандита? А как на вопрос использования других в собственных интересах смотрят люди, перевоплотившиеся из животных? Если ты скажешь им: «То, что ты делаешь, — это использование других в собственных интересах; нехорошо пользоваться другими в собственных интересах, и нехорошо быть им что-то должным», — что они подумают? «То, что я получаю от пользования ими, принадлежит мне. Если я пользуюсь ими в собственных интересах, я им ничего не должен. Что плохого в том, чтобы пользоваться другими в собственных интересах? Умение пользоваться другими — это мастерство; если ты в этом не мастак, то прогадаешь». Это логика проходимца. У них нет границы, нет ощущения стыда, нет чувств стыда и тем более нет никакого чувства совести. У них нет стандарта суждений ни о чем. Даже если ты скажешь им, каков правильный стандарт, они не сочтут его стандартом и не поймут, что этот стандарт правилен. У них нет рациональности нормального человека, и они не могут отличить правильное от неправильного. Они весь день напролет проводят в тумане; никакие твои слова не могут дать им ни ясности, ни понимания. Это просто люди с кашей в голове. Однако люди с совестью и разумом обладают качествами человечности. Если они непреднамеренно воспользовались кем-то в собственных интересах, а ты им на это укажешь, то они придут в душевное смятение и вспыхнут: «Я воспользовался тем человеком в собственных интересах? Как же я этого не осознал? Мне еще и указал на это кто-то другой — какой позор!» Они скажут: «В какой бы мере я ни воспользовался им в собственных интересах, я должен полностью ему это возместить — можно даже с небольшим процентом». Им нужно найти способ спасти положение. Они не хотят, чтобы за ними закрепилась репутация любителей пользоваться другими в собственных интересах. Если бы у них была такая репутация, они бы чувствовали себя полностью опозоренными. Поэтому как только кто-то действительно укажет на их проблему, они не станут пытаться оправдываться — они не скажут: «Я не пользовался тем человеком в собственных интересах и не хотел этого». Они не станут спорить и оправдываться, прибегая к подобной логике проходимца. Поскольку в них есть элемент порядочности, то едва кто-то поднимет этот вопрос, они правильно встретят его лицом к лицу, сделают все возможное, чтобы предоставить другой стороне компенсацию и возмещение, и больше никогда такого не сделают, а если и сделают, то сами себе дадут пощечину. Им очень стыдно, что их поступок кто-то изобличил и что теперь люди критикуют их за глаза и ругают в лицо. Им негде спрятать свой стыд, и они готовы сквозь землю провалиться; они предпочли бы, чтобы с ними в жизни подобного не случалось. Поскольку у них есть совесть, они чувствуют в душе стыд после того, как воспользовались другими в собственных интересах. Им слишком неловко оправдываться, и они чувствуют, что их поступок слишком постыден, поэтому им нечего сказать и нет слов в свою защиту; они лишь хотят предоставить другой стороне компенсацию. Люди такого рода отличаются от злых людей и дьяволов. Какими бы постыдными ни были поступки дьяволов, те не чувствуют стыда. Когда люди с качествами человечности слышат о таких поступках, у них тут же вспыхивает лицо: «Об этом знает столько людей; как унизительно!» Им неловко, они чувствуют себя совершенно опозоренными, и в душе им особенно тягостно и не по себе. Видишь, в глубине души люди разных категорий имеют разные взгляды на один и тот же вопрос и разное отношение к нему. Из-за различий в качествах их человечности люди разного рода по-разному относятся к одному и тому же вопросу. Если у человека есть чувства стыда, это доказывает, что у него есть и ощущение стыда, что, в свою очередь, доказывает, что он обладает качествами человечности. И наоборот, если у человека нет ощущения стыда и после совершения злых поступков и постыдных вещей он пытается доказывать свою правоту, а то и отказывается признавать то, что сделал, и прикидывается дураком, то он человек, у которого нет качеств человечности. Люди, у которых нет качеств человечности, как минимум не порядочные и добрые люди; у них нет ни человечности, ни разума, и они недостойны называться людьми. Когда злые люди и дьяволы совершают дурные вещи и злые поступки, а их враги грозят им пальцем и осыпают бранью, они бранятся в ответ с полным сознанием своей правоты. Они даже делают все возможное, чтобы оправдаться и выгородить себя, излагая извращенные рассуждения, как будто те действительно здравы, бесстыдно трепля языком и болтая без остановки, — их просто невозможно вразумить, и они совершенно бесстыдны! Что же до людей, перевоплотившихся из животных, то когда они пользуются другими в собственных интересах и их за это критикуют, в душе они чувствуют себя обиженными, и они тоже делают все возможное, чтобы придумать оправдания и причины для своих действий. Оправдываясь, они тоже разливаются соловьем, болтают без остановки, и у них, как и у злых людей, тоже нет чувств стыда. Поскольку они — животные без осознания совести, проводящие все дни напролет в тумане и ни в чем не способные отличать добро от зла, то поэтому у них нет осознания в таких делах; они прибегают к каким-то правдоподобным отговоркам, пытаясь замять свой поступок, и затем чувствуют, что на этом и дело с концом. Они не считают это проблемой с их жизнью по-человечески; они думают, что им нужно лишь привести достаточно отговорок и причин, и тогда они смогут избежать ответственности, и никто не узнает, что они сделали. Они будут обманывать самих себя, думая: «Это уже в прошлом. Я никогда не делал ничего такого, я никогда не совершал той ошибки. Не думайте, что я плохой человек. Я уж точно не из тех, кто пользуется другими в собственных интересах. Посмотрите, какой я добросердечный и добрый, насколько я понимающий по отношению к другим!» Видишь, это люди с кашей в голове. Только люди, обладающие качествами человечности, особенно чувствительны к подобным вопросам, затрагивающим самоуважение. Даже когда никто не знает, что они сделали, если они сами это осознают, они будут чувствовать душевное беспокойство и вину, и у них даже будет ощущение, будто за ними кто-то наблюдает. Если несколько человек, которые с ними довольно хорошо знакомы, действительно узнают об их поступке, таким людям станет еще беспокойнее, и им будет слишком стыдно, чтобы пытаться оправдываться. Они сделают все возможное, чтобы срочно компенсировать сделанное, и больше никогда так не поступят — для них это слишком позорно! Таковы различные проявления трех категорий людей в одном и том же вопросе.

Мы только что упомянули, что у людей, обладающих качествами человечности, обычно есть принципы того, как они обращаются с другими. Когда они докладывают или предоставляют информацию о чьей-то ситуации либо оценивают кого-то, они могут рассматривать этого человека и обращаться с ним на основе своей порядочной и доброй человечности. Даже если они не понимают истины, у них все равно есть некоторые базовые границы. Например, рядового человека они оценят так: «Он не сделал ничего плохого. Он живет порядочно. Он обычный человек в мире, и его можно считать бесхитростным человеком». Видишь, они верно оценят рядового человека, основываясь на собственной совести. Они даже могут правильно обращаться с теми, кто их прежде обидел, задел или навредил их интересам, и правильно оценивать таких людей. Это тем более раскрывает качества порядочности и доброты, имеющиеся в человечности этих людей. Иначе говоря, они могут правильно оценить рядового человека: если он хороший, то он хороший, а если он плохой, то он плохой. Если их попросят измыслить ложь, то им это будет не под силу; они чувствуют, что, сделав так, они бы покривили душой. Они просто говорят все как есть и называют вещи своими именами. Они могут действовать в соответствии с этим принципом и по отношению к людям, которые их обижали. Даже если есть кто-то, кто им не нравится или кого они терпеть не могут, если от них требуют доложить об этом человеке или оценить его, они предпочтут не занимать никакой позиции, сказав: «Боюсь, моя оценка этого человека не будет объективной, поскольку у меня есть личные счеты к нему и обиды на него, так что я воздержусь. Можете оценить его на основе мнений всех остальных». Вот чего в целом способны достичь люди, обладающие качествами человечности. В частности, когда человек со статусом все равно может обращаться с другими справедливо, это еще больше раскрывает качества его человечности. То, как он обращается с людьми, когда у него есть статус, — вот что действительно может позволить другим ясно увидеть, имеются ли все-таки в его человечности качества порядочности и доброты. Когда у кого-то нет статуса, он вроде бы способен обращаться с людьми справедливо, и оценивает он их тоже в некоторой степени объективно. Само по себе это может ни о чем не свидетельствовать — но когда он обладает статусом, посмотрите, как он обращается с теми, кто его обидел или задел, и как он обращается с теми, кто раньше подвергал его остракизму или даже намеренно притеснял. Поскольку в человечности у людей, действительно обладающих качествами человечности, имеются порядочность и доброта, то когда такие люди обладают статусом, они могут правильно обращаться с теми, кто их раньше обижал, задевал или даже намеренно притеснял. Возможно, когда они не понимают истины, они не могут обращаться с людьми в совершенно точном соответствии с истинами-принципами, но у них также имеются собственные границы и принципы в обращении с людьми. Например, если в церкви другие братья и сестры выбирают в кандидаты либо лидеры некоего человека, и так уж вышло, что это человек, который раньше их обидел, они категорически не станут намеренно вмешиваться в выборы или препятствовать им, увидев, что все братья и сестры говорят, что этот человек не плох и что он изменился. Возможно, лично им этот человек не очень нравится, но если Божий дом будет его использует, а братья и сестры его изберут, они будут вести дела строго по правилам и действовать по принципам в обстоятельствах, когда они не вполне разглядели этого человека насквозь. Они категорически не станут обращаться с этим человеком несправедливо из-за личных счетов к нему, и они не станут намеренно помыкать им и мучить его. Иногда в силу своих развращенных характеров или слабости их человечности они могут — при особых обстоятельствах — придираться к нему словесно, говоря вещи, которых говорить не следует, поскольку развращенные характеры есть у всех, и никто не безупречен. Однако они способны соблюдать базовые принципы; иначе говоря, они не станут преследовать людей, с которыми враждуют, притеснять их или мстить им, только потому что сами обладают статусом. Если изредка это все же будет случаться, впоследствии совесть станет обвинять их, говоря им: «С твоей стороны было неправильно так поступать. Теперь, когда ты обладаешь статусом, ты использовал власть в твоих руках, чтобы отомстить этим людям, — так не годится!» Они будут размышлять о себе, их совесть будет обвинять их, и вдобавок их разум будет сдерживать их, не давая притеснять других и мстить, а также будет регулировать их поведение, постоянно напоминая им: «Так не годится». Поэтому они будут знать меру в своих словах и не перегибать палку в своих поступках. Таковы некоторые базовые проявления людей, обладающих совестью и разумом нормальной человечности, в плане того, как они обращаются с другими. Даже если у них и возникает сиюминутное желание поддаться настроению и нацелиться на людей, на которых у них есть обиды или которые раньше им навредили, и даже если другие люди сочли бы их месть сейчас совершенно разумной, они все равно знают меру в своих поступках, и у них есть граница, которую они категорически не переступят. Если бы они могли переступить свою границу и взяться безумно мстить, они бы не были людьми, в человечности которых имеются качества порядочности и доброты. Именно из-за того, что у них есть слабости человечности и они живут в рамках нормальной человечности, они тоже испытывают ненависть и ярость по отношению к тем, кто их обидел, и тоже хотят отомстить. Но поскольку в их человечности имеются качества порядочности и доброты и поскольку таких людей сдерживают и регулируют их совесть и разум, то когда они хотят кому-то отомстить, совесть будет их укорять, а разум — контролировать, и про себя они будут думать: «Да ну его. Так не годится. То, что он сделал раньше, не особо меня задело, и даже если сейчас я ему отомщу, это не решит никаких проблем». Они будут рациональными средствами держать себя под контролем и в узде, одновременно уговаривая и образумляя самих себя. Если вдобавок они еще и понимают некоторые истины, то их поведение в этом отношении станет еще лучше и будет больше соответствовать истинам-принципам. Словом, в обращении с другими они время от времени будут проявлять качества порядочности и доброты в своей человечности и часто раскрывать некоторые мысли и поступки, указываемые качествами человечности. Часто можно услышать, как они говорят: «Да ну его. Если я опущусь до него, то разве я не стану точно таким же, как он? К тому же что было, то прошло. Все мы взрослые люди — разве в том, чтобы отвечать ударом на удар, есть какой-то смысл?» У них будут некоторые мысли и взгляды, проистекающие из качеств человечности, которые будут их сдерживать. Само собой, дело еще и в том, что их мысли и взгляды, возникающие под указаниями их совести и разума, постоянно регулируют, сдерживают, контролируют и обуздывают их слова и поступки. Впоследствии те мысли о мести другим, которые выходят за рамки разума, будут становиться в их душах все слабее и слабее. Под постоянным корректированием со стороны совести и разума в сочетании со стремлением к истине и со все большей и большей зрелостью, приходящей с возрастом, мысли и действия тех, в чьей человечности имеются такие качества, как порядочность и доброта, в ходе стремления этих людей к истине будут все больше приближаться к позитивному, все больше соответствовать истинам-принципам и все больше регулироваться. Иначе говоря, посредством этого процесса люди постепенно освободятся от ненависти, освободятся от обид, освободятся от разнообразных личных проблем, порожденных их собственным узким мышлением. Если человек всего лишь контролируется и сдерживается совестью и разумом, он может только просто освободиться от ненависти и обид и просто сказать: «Да ну его, это в прошлом». Но если человек способен стремиться к истине и понимать истину, он не будет ограничен тем, чтобы просто освобождаться от вещей и позволять им остаться в прошлом, и дело с концом; напротив, он сможет применять истины-принципы и под побуждением совести и разума жить правильнее, разбираясь с этими вопросами и обращаясь с людьми, на которых у него есть различные обиды, так, как учит Бог. Поэтому лишь если у человека есть базовые принципы обращения с другими и на этой основе он также понимает истину, он может постепенно войти в истину-реальность и прийти к тому, чтобы практиковать по истинам-принципам.

Принципы, по которым люди с совестью и разумом обращаются с другими, сдерживаются качествами порядочности и доброты в их человечности. Таким образом, люди, в человечности которых не имеется этих качеств порядочности и доброты, в своем обращении с другими не руководствуются никакими принципами. Видишь ли, когда у некоторых нет статуса, то если кто-то их обижает или смотрит на них свысока, а отомстить для них не под силу, то они выглядят очень покладистыми, словно то, как они живут как люди, весьма великодушно, и у тебя может быть такое чувство, что они весьма хорошие, и ты никогда не увидишь, как они мстят любому обидчику, но это не может определять, какими свойствами на самом деле обладает их человечность. Ты должен посмотреть, как они обращаются с людьми, — могут ли они обращаться с людьми справедливо, могут ли они обращаться с тем, кто их прежде обидел, на основе совести и разума, могут ли они обращаться с людьми по принципам, — когда у них есть статус, авторитет в дискуссиях и право принимать решения. Это покажет тебе, к какой категории человек относится на самом деле. Люди, лишенные качеств человечности, притворяются очень покладистыми, когда у них нет статуса. Когда им не под силу отомстить другим, они не решаются искать мести, но в душе они помнят каждое унижение. Они только и думают, что о ненависти, о мести, о способах мучить людей и строить против них козни. Они будут выжидать подходящего момента и искать случая отомстить, дожидаясь, когда они увидят, как те, кто обидел их в прошлом, падут. Когда у них появляется статус и когда они упрочили этот статус, их отношение к тем, кто обидел их в прошлом и кто с ними в неладах, совершенно иное, чем у людей с совестью и разумом. Им просто непременно надо отомстить, и они будут ломать голову в поисках способов мести. Они категорически не освободятся ни от своей ненависти, ни от каких-либо обид. Они категорически не будут такими, как люди с качествами человечности, которые сказали бы: «Да ну его. Столько лет прошло. У меня все хорошо, и то, что они сделали, не особо меня задело. Да и что месть мне даст?» Они категорически не скажут «да ну его»; в душе они будут вести счет. Когда у них появляется статус, они говорят: «Ты думал, я забыл свою ненависть? Прежде ты меня обижал, задевал, притеснял — ты думал, что это уже в прошлом, и все тут? Это невозможно! Теперь у меня есть статус; все уже не так, как раньше, — да разве я могу тебе не отомстить? Я использую власть в моих руках, чтобы показать тебе, на что я способен, чтобы дать тебе знать, что я не обычный человек!» Их внутренний мир полон ненависти, и они только и думают, что о способах отомстить и способах превратить поражение в победу, пытаясь сделать так, чтобы никто не забывал, насколько они грозны, и чтобы люди больше не помыкали ими, как раньше, а боялись их. Видишь, разве люди такого типа не отличаются от кого-то с качествами человечности? (Отличаются.) О чем они постоянно раздумывают в душе? «Я тебе покажу, насколько я грозен. Я тебе покажу, что со мной шутки плохи. Я сделаю так, чтобы ты пугался всякий раз, увидев меня, и чтобы ты никогда больше не посмел мною помыкать!» Скажи: как ты думаешь, могут ли они сделать эти вещи, которые у них на уме? (Да.) Могут, конечно. Их души полны ненависти — более того, они относятся к категории дьяволов, и у них нет стандарта оценки того, правильно так думать или нет. Когда они так думают, у них нет совести и разума, которые бы их сдерживали, — ничто не может их сдерживать и регулировать. Пока эти нечестивые, порочные вещи постоянно разбухают в них и льются через край, такие люди в то же время постоянно строят козни и ищут случая сделать то, что хотят. Теперь у них есть статус — случай наконец-то представился. Скажи: как ты думаешь, они бросят это дело? Они категорически не бросят это дело. Они ухватятся за этот шанс и используют власть в их руках, чтобы претворить все свои мысли в реальность, добившись того, чтобы все их прежние обидчики и их враги боялись их, показав всем, насколько они компетентны и способны, сделав так, чтобы все эти люди в душе восхищались ими и чтобы они занимали в их душах определенное положение. Что они сделают далее, так это поставят этих людей в неловкое положение и станут словами и действиями давить на них и мучить их. Они будут глядеть на тех, кто в прошлом обижал их, и раздумывать: «Надо отослать их проповедовать Евангелие в самое тяжелое и опасное место. Если они не захотят ехать, я их подрежу. Если после этого они все равно не поедут, я их дискредитирую и отлучу! И любого, кто выскажется в их защиту, постигнет тот же конец!» Некоторые люди в прошлом обидели такого человека, и теперь они избраны лидерами, но по-прежнему остаются в его подчинении. Он раздумывает: «Какую проповедь я могу прочитать, чтобы полностью подавить их авторитет? Если они будут вести себя хорошо и слушать меня во всех вопросах, я сброшу прошлое со счетов. Но если они будут не слушаться и испытывать ко мне отторжение, будут мной недовольны и даже захотят доложить о моих проблемах, то надо будет показать им, где раки зимуют! Я сделаю все возможное, чтобы братья и сестры сняли и отстранили их, и я сделаю так, чтобы они никогда не оправились! Я отошлю их на ферму обрабатывать землю либо разводить свиней. Если они все равно не станут слушать, я найду самое опасное место, куда они могли бы отправиться для исполнения долга, место, где их в любой момент может арестовать полиция!» Такие мысли сами по себе — это уже очень серьезно; это уже пересечение границ. То, что он способен так думать, уже доказывает, что у него на самом деле нет какой-то совести и разума. А если он действительно способен это сделать, то помимо того, что у него нет совести и разума, в нем еще и присутствует элемент демонической природы. Его сердце не просто лишено человечности, но и содержит в себе демоническую природу. Разве он не дьявол? Когда у человека такого типа нет статуса, он прекрасно умеет маскироваться и терпеть. Он овладел навыком «спать на хворосте и лизать желчь». Он выучил, что «Для благородного мужа никогда не поздно отомстить», что «Пока жив человек, жива и надежда», а также что «У премьер-министра настолько большая душа, что в ней может плавать лодка». Он маскировался по сей день, и наконец его истинное лицо обнажилось. Что он за тварь такая? Он не человек, он дьявол. Посмотрите-ка, кто покладист, когда у него нет статуса, но, заполучив его, моментально кажется другим человеком. Такие люди немедленно выясняют местопребывание и положение любого, кто их обидел, и то, какой долг он сейчас выполняет. Далее они ищут случая создать этим людям неприятности и непомерно раздуть их проблемы, муча этих людей до тех пор, пока те не станут покладистыми и не капитулируют, и тогда они считают, что церковная работа исполнена хорошо. Такие люди — злые демоны, и их нужно немедленно отстранять. Если их не отстранить, ты пострадаешь вместе с остальными — рано или поздно эти люди начнут мучить и тебя тоже.

Какого рода людей следует избирать в церковные лидеры? С одной стороны, они должны нести бремя выполнения своего долга и обладать достаточным уровнем. С другой стороны, их человечность должна быть порядочной и доброй, и они должны быть способны обращаться с людьми справедливо. Когда у такого человека не было статуса, на самом деле были некоторые братья и сестры, которые обидели его или не ладили с ним, но, став лидером, он может обращаться с этими людьми правильно, продвигая их, когда их следует продвинуть, и используя их, когда их следует использовать. Некоторые говорят ему: «Раньше этот человек дурно о тебе говорил», но он способен от этого освободиться. Он ставит в приоритет работу Божьего дома, говоря: «Божий дом сейчас нуждается в людях. Если этот человек годится для выполнения данного долга, мы должны его использовать». Кто бы ни пытался сеять раздор, на такого человека это не влияет. Даже если это кто-то, кто обращался с ним хуже всех, если этот человек соответствует принципам Божьего дома в отношении использования людей, такой лидер будет использовать его по мере необходимости. Даже если не говорить о том, считается ли такой человек с Божьими намерениями, каков его уровень или может ли он хорошо выполнять работу, просто с точки зрения классификации людей он, безусловно, настоящий человек. Он может справедливо обращаться с людьми, особенно с теми, кто с ним не ладил, и с теми, кто в прошлом давил на него, задевал его или даже оскорблял его и помыкал им, — он может обращаться со всеми этими людьми правильно и справедливо. Этого хватает, чтобы мы могли сказать, что этот человек достаточно порядочен и добр; он соответствует принципам и удовлетворяет условиям для того, чтобы Бог сделал его совершенным. Некоторые скажут: «В таком случае этот человек из тех, кто стремится к истине? Если бы он не стремился к истине, он ведь не был бы способен так обращаться с людьми?» Верно ли это? Скажите: если кто-то, даже не стремясь к истине, от природы обладает качествами порядочности и доброты в своей человечности, сможет ли он обладать базовым принципом обращения с людьми? (Да.) Когда у него будет статус, сможет ли он освободиться от личной неприязни, не держать на людей давних обид и не обращаться с людьми на основе своих личных счетов? Он сможет этого достичь. Если ты не можешь достичь даже этого, то как ты еще можешь надеяться практиковать истину и покоряться Божьим словам? Если тебе даже это не под силу, ты не порядочный и добрый человек; можно также сказать, что ты не тот, кто обладает качествами человечности, — ты не человек. Если ты не человек и не имеешь ни совести, ни разума, то с какой стати ты пытаешься стремиться к истине? Если ты не отвечаешь базовым условиям для покорения Божьим словам и стремления к истине, ты не можешь обрести истину и недостоин называться человеком. Если ты не можешь обращаться с людьми справедливо, то можешь ли ты любить истину? Можешь ли ты практиковать Божьи слова? Если ты даже не можешь освободиться от мелких личных обид и способен мстить любому, кто тебе невыгоден или когда-то тебя обидел, и у тебя даже нет никаких стандартов совести и разума, то сможешь ли ты практиковать Божьи слова? Это невозможно! Поэтому, выбирая лидера, ты должен сначала посмотреть, как человек обращается с другими; это один из стандартов оценки того, есть ли у кого-то качества человечности. Иначе говоря, кто бы прежде не обидел человека, он не держит зла и никогда никому не мстит, и даже после обретения статуса он остается прежним. Возможно, он будет высоко себя ставить, испытывать небольшое желание статуса либо наслаждаться преимуществами статуса, но он по мере необходимости использует тех, кто его прежде обижал, и взаимодействует с ними так, как следует, — возможно, в душе он помнит те обиды, но он не предпринимает ничего в отместку. Это нечто такое, чего не может достичь никто лишенный качеств человечности; это не под силу ни животным, ни тем более дьяволам. Этого могут достичь только люди, обладающие совестью. Когда люди с совестью делают что угодно, совесть изнутри подсказывает им и регулирует их поведение, а разум сдерживает их порывы и импульсивность; более того, он сдерживает и регулирует их иррациональные мысли и поведение. Даже если у них есть статус, они не станут ничего предпринимать, чтобы отомстить другим. Это явный знак, что у человека есть качества человечности. Посмотрите на людей вокруг вас: кто бы из них ни был таким, он настоящий человек. Возможно, он имеет средний уровень, не особо образован и еще довольно молод; возможно также, что с виду не кажется, что он такой уж пылкий и так уж стремится, и, возможно, в будущем он не будет стремиться к истине, но для тебя такой человек — как минимум кто-то надежный, верно? (Да.)

Теперь, когда мы закончили беседу о проявлениях порядочных и добрых людей в плане того, как они обращаются с другими, давайте поговорим о том, какие конкретные проявления и отличительные черты присутствуют у людей этого типа, когда они делают что-то неправильное и совершают прегрешения. Если они, будучи развращенными человеческими существами, обладают в своей человечности качествами порядочности и доброты, то когда они делают что-то неправильное, независимо от того, могут они это осознать или нет, они будут размышлять о собственных словах и поступках и изучать их. Если они кому-то навредили или если кто-то негативно отзывается о них либо негативно оценивает их, они будут изучать себя: «Какие из моих слов были неправильными? Что я сделал неправильно? Когда я говорил в тот раз, был ли у меня какой-то умысел? Нацеливался ли я на того человека? Действительно ли я виноват, что привел к плохим последствиям для него? Это он слишком мнителен или это я тогда не додумал и выразился неуместно?» Они часто изучают себя, и их отношение заключается в том, чтобы жить как люди смиренно. Это отношение проистекает из их порядочности и доброты, а также, конечно, из их рациональности. Это один аспект. С другой стороны, если путем размышлений о себе они обнаруживают у себя какие-то проблемы либо если другие указывают на их проблемы, им становится тягостно, и их сердце замирает: «Неужели я неправильно поступил в этом деле? Не надо было так делать? Я тогда сделал это не специально, и у меня не было никакого умысла». Будучи развращенными человеческими существами, при некоторых особых обстоятельствах или в некоторых особых вопросах они могут сказать: «Я это сделал не специально, и у меня не было никакого умысла», чтобы сохранить лицо, но в душе они будут чувствовать себя виноватыми. Если в процессе постоянного изучения себя и размышлений о себе они обнаружат, что их поступок действительно был неправильным, то вновь ощутят беспокойство, чувствуя, что так делать не следовало; они будут сожалеть, им будет тягостно, и они будут пытаться найти способы возместить сделанное либо возможности исправить его и даже по собственной инициативе извинятся и признают свою ошибку. Обнаружив, что они что-то сделали неправильно, люди с качествами человечности сначала почувствуют в душе болезненный укол, вспыхнут, и у них начнет пухнуть голова; это нормальные реакции, исходящие от совести. На чем основаны эти нормальные реакции? Они основаны на том, что в человечности у людей имеются качества порядочности, доброты и рациональности. Эти проявления присутствуют у них не потому, что они хотят спасти лицо, и не потому, что они опозорились или другие смотрят на них свысока, а потому, что они чувствуют себя виноватыми и укоряют себя за то, что сделали что-то неправильное, ощущая, что им не следовало так делать. Это отношение, заключающееся в признании своих ошибок, а также реакция, возникающая из осуждения со стороны их совести и из действия их рациональности. У них будет реакция; они категорически не будут совершенно бесчувственными, не станут пытаться бесстыдно спорить и оправдываться, не станут искать способы увильнуть от ответственности — напротив, у них будет отношение, заключающееся в признании и принятии по собственной инициативе, а также в готовности нести ответственность. Поскольку в человечности у людей такого типа имеются качества порядочности и доброты, их чувства стыда весьма очевидны. Если они сделают что-то немного неправильное, то чуть только кто-то на это укажет, они не смогут скрыть своего стыда. Если бы они сказали несколько слов в свое оправдание, то почувствовали бы: «Это явно моя вина, и они уже четко это объяснили, так что ж я все еще спорю?» Они прямо признают свою ошибку, чувствуя, что полностью потеряли лицо, и желая провалиться сквозь землю. Это эффект от совести и разума? (Да.) Если о том, что они сделали, узнает много людей, им тем более будет стыдно показаться другим на глаза, и они будут пытаться найти способы возместить и исправить сделанное. Иначе говоря, после того как человек с совестью и разумом делает что-то неправильное, у него есть базовое отношение, заключающееся в том, чтобы признать свою ошибку; он способен принять этот факт, и у него есть чувства стыда. Более того, дело не заканчивается на том, что он просто признает свою ошибку; он также будет пытаться найти способы компенсировать ее. В силу наличия совести он вкладывает сердце в то, что делает; сталкиваясь с какой-то ситуацией, он принимает ее близко к сердцу и подходит к ней добросовестно и ответственно, усердно обдумывает эту проблему и относится к ней всерьез — он не действует небрежно и для галочки, и он тем более не увиливает от ответственности. Он способен взять на себя ответственность, добросовестно и всей душой признать свою ошибку, а далее говорить и действовать ответственно, стремясь свести ущерб к минимуму. Он вовсе не таков, как люди дьявольского рода, которые впадают в ярость, едва кто-то критикует их за то, что они сделали что-то не так, придумывают все возможные способы уклониться и увильнуть от ответственности, пытаются всеми средствами свалить вину на других и изображают из себя святых, которые никогда ничего не делают не так. В случае с теми, кто перевоплотился из животных, ситуация тем более такова, что они в любых своих действиях не знают, что правильно, а что неправильно. Если ты укажешь им, что они сделали что-то не так, они это признают, но если ты спросишь их, что именно они сделали не так, они скажут: «Не знаю. Но раз ты говоришь, что я неправ, значит, я неправ». Однако, вновь столкнувшись с чем-то подобным, они все равно поступят точно так же. Сколько бы неправильных или злых поступков они ни совершали, сколько бы развращенных характеров ни проявляли, в конечном счете они всегда прибегают к одним и тем же нескольким фразам: «Что я сделал неправильно? Разве с моей стороны было неправильно столько лет страдать и платить цену? Если бы я не верил в Бога и не имел совести и разума, разве я смог бы столько выстрадать?» Те, кто перевоплотился из животных, мыслят просто и всегда все сводят к одним и тем же нескольким фразам. Но люди дьявольского рода гораздо хитрее тех, кто перевоплотился из животных; они будут использовать разные средства и методы, чтобы творить зло и вводить людей в заблуждение, и некоторые люди с малым духовным ростом и без умения различать действительно могут оказаться обмануты. Одним словом, когда дьяволы поступают неправильно, они категорически этого не признают. Они не только не признают, что они люди с развращенными характерами, но еще и хотят, чтобы другие считали их священными и неприкосновенными, безупречными людьми, которые никогда не совершают ошибок. Что бы они ни сделали не так, они всегда провозглашают, что сделали это по таким-то причинам, и всегда пытаются оправдываться. В конечном счете они провозглашают, что не способны сделать что-то не так, что даже если они и делают что-то не так, у них на то есть причина, что они не люди с развращенными характерами, что они никогда не сделают ничего не так и что они просто святые и безупречные люди. Однако те, в человечности у кого имеются качества совести и разума, не таковы. Поскольку они порядочные люди, которые не коварны и не лживы, то если ты скажешь, что они что-то сделали не так, даже если они этого не делали или это не имеет к ним никакого отношения, они сначала готовы это принять. Когда другие говорят им: «Ты что, дурак? Если ты это примешь, тебе придется нести ответственность», — они говорят: «Я тоже был причастен к произошедшему; я тоже был в это вовлечен». Они способны это принять; их отношение честно и порядочно. Иногда им тоже хочется уклониться от ответственности, но далее они раздумывают: «Зачем уклоняться от ответственности за то, что и слепому видно? К тому же Бог исследует самые потаенные глубины человеческих душ. Если произошедшее имеет к тебе отношение, Бог не спустит тебе этого с рук. Перед Богом все люди видны как на ладони, и все их поступки и дела открыты. Разве в Божьем присутствии ты сумеешь сбежать? Поэтому этот вопрос следует решать строго по правилам; ответственность должна лечь на того, кто ответствен. Если в этом деле я виноват, то я понесу ответственность. Я готов принять наказание, и я также готов принять подрезку. Как бы Божий дом со мной ни разобрался, я это приму; в конце концов, это я сам решил поступить неправильно». Видишь, когда они в чем-то поступают неправильно и сталкиваются с подрезкой, то, с одной стороны, у них есть отношение принятия, а с другой стороны, они способны правильно это воспринять. С третьей стороны, поскольку люди такого типа, совершив что-то неправильное, усердно раздумывают над ситуацией и размышляют о себе, то, снова столкнувшись с чем-то подобным, они подумают, как им избежать ошибок. Поскольку они имеют чувства стыда и заботятся о сохранении лица, они способны раскаяться, когда совершают что-то неправильное.

Неверующие часто говорят: «Можно жить на мусорке и не чувствовать вони». Люди без совести и разума не чувствуют стыда и не ощущают вины, даже если сто раз совершат один и тот же неправильный поступок. Они не люди! Если кто-то — человек, то, совершив один и тот же неправильный поступок один или два раза, он почувствует: «Ну все. Когда же я наконец изменюсь?» Он встревожится, разнервничается и предстанет перед Богом, чтобы помолиться и признать свои грехи. Он даже задумается, не неисправим ли он, — у него возникнет такое обманчивое ощущение. Поскольку он заботится о сохранении лица и имеет чувства стыда, то у него возникает такое ощущение: «Я уже несколько раз совершал подобные ошибки; не разберется ли со мной Божий дом? Не отказался ли от меня Бог? Мне слишком стыдно, чтобы Бог меня спас!» Словом, какие бы неверные понимания относительно Бога ни имелись у людей такого типа, после того как они сделают что-то не так, они, безусловно, извлекут из этого какой-то опыт и уроки, а также постараются найти все возможные способы возместить и исправить свои ошибки, стараясь больше не повторять их. Про себя они будут думать: «Я не стремлюсь угодить другим, но я как минимум должен быть в мире с самим собой. Лишь когда я в мире с самим собой, я могу ответить перед Богом в Его присутствии. Если я даже с самим собой не в мире, то откуда у меня возьмется наглость посмотреть в глаза Богу?» Если у человека возникают такие мысли, то он, безусловно, движим качествами совести и разума в своей человечности. Если у тебя нет таких мыслей, ты будешь вновь и вновь совершать одни и те же ошибки и, более того, не захочешь ни слушать, ни принимать ничьих слов; возможно, у тебя даже никогда не будет покаянного отношения, и ты никогда не захочешь ни признавать факты, ни признавать свои ошибки, не говоря уж о том, чтобы нести ответственность. Есть и такие люди, которые ненавидят любого, кто указывает на их ошибки; они мерятся с ним силами, создают ему проблемы и даже нападают на него и мстят ему. Такие люди неисправимы; это люди, лишенные качеств человечности. Однако люди, обладающие качествами человечности, категорически не станут так поступать. Совершив одну и ту же ошибку один или два раза, они задумаются: «Почему это я все еще способен допускать эту ошибку?» Они способны искать истину, чтобы решить этот вопрос. Ты бы сказал, что это отношение возвращения на верный путь? (Да.) Способность человека размышлять о себе, когда он делает что-то не так, и готовность исправлять свои ошибки — это отношение возвращения на верный путь. Что же за люди обладают отношением возвращения на верный путь? Разве это не отношение, могущее возникнуть только у людей, в человечности которых имеются качества совести и разума? (Так и есть.) Если люди не обладают совестью и разумом человечности, вернутся ли они на верный путь? (Нет.) Станут ли они каяться и ненавидеть себя? (Нет.) Станут ли они принимать близко к сердцу те неправильные поступки, которые они совершили, и те прегрешения, которые они содеяли? Безусловно, не станут, верно? Если точно, то у людей без совести нет сердца, поэтому они не вкладывают сердце в то, что делают, и когда они в чем-то поступают неправильно, они не принимают этого близко к сердцу. Поскольку у них нет сердца, они не будут размышлять о себе и не примут истину; у них нет соответствующего органа. Только люди с совестью, услышав от кого-то, что они в чем-то поступили неправильно, могут подойти к вопросу добросовестно и от всего сердца, принять вопрос близко к сердцу, а затем почувствовать вину и раскаяние. Только на основе чувства вины и раскаяния они могут вернуться на верный путь, и только после возвращения на верный путь у них может появиться возможность покориться Божьим словам, а также практиковать истину и жить как люди в соответствии с Божьими словами и истинами-принципами. Однако люди без совести никогда не чувствуют ни вины, ни раскаяния; в чем бы они ни поступили неправильно, они никогда не принимают этого близко к сердцу. Как бы другие ни изобличали их проблемы, они не воспринимают этого всерьез и пропускают это мимо ушей. В силу отсутствия совести они не подходят к вопросу добросовестно и от всего сердца, не раздумывают и не размышляют над ним от всего сердца. Без того, чтобы вкладывать сердце в размышления о себе, они не почувствуют ни раскаяния, ни вины, а без раскаяния и вины они не вернутся на верный путь. В таком случае для людей этого типа категорически невозможно принять истину и покориться Божьим словам; это просто люди, у которых нет абсолютно никакой надежды на обретение спасения. Поэтому с человеческой точки зрения дело не в том, что Бог не спасает этих людей, не обладающих качествами человечности; напротив, как раз из-за того, что кто-то не обладает качествами человечности — базовым условием для обретения спасения, — он и не может ни принять истину, ни покориться истине, что сводит его надежду на обретение спасения практически к нулю. С учетом этого между обладанием качествами человечности и обретением спасения существует прямая связь; именно так оно и есть. Если ты не обладаешь качествами человечности, то когда ты в чем-то поступишь неправильно, ты даже не признаешь этого, не примешь этого близко к сердцу, не подойдешь к этому вдумчиво, не задумаешься над этим добросовестно, не почувствуешь вины и раскаяния и далее не исправишь и не изменишь этого. Если ты не можешь вернуться на верный путь в таком простом вопросе, как сделанная ошибка, то тем более не будешь способен вернуться на верный путь в вопросе проявления развращенных характеров. Поскольку развращенные характеры напрямую противостоят Богу, то по своей природе и сущности развращенные характеры — это гораздо серьезнее, чем сделать что-то не так. Если ты не познаешь свои развращенные характеры и не будешь искать истину, чтобы устранить их, то устранить твои развращенные характеры будет очень трудно. Поскольку развращенные характеры сами по себе глубоко укоренены, то если ты не человек, стремящийся к истине, для тебя будет никак невозможно устранить свои развращенные характеры, и, следовательно, для тебя будет никак невозможно добиться изменения в своей жизни-характере. В таком случае обретение спасения будет для тебя не вопросом той или иной меры сложности, а делом невозможным. Поэтому отношение и реакция человека после того, как он делает что-то не так или совершает прегрешение, напрямую зависят от того, обладает ли он качествами человечности. Очень важно видеть это ясно.

Посмотрите на людей вокруг вас и различите вот что: сделав что-то не так, признают и принимают ли они это по собственной инициативе, каются и огорчаются ли они, возвращаются ли они через некоторое время на верный путь — иначе говоря, возвращаются ли они на верный путь в своих мыслях, отношении и поведении. Если они не возвращаются на верный путь, то они на сто процентов не люди. Если благодаря еде и питью Божьих слов, просвещению Святого Духа, влиянию среды либо помощи братьев и сестер — благодаря каким бы средствам человек ни возвратился на верный путь — в душе у него есть честное отношение, заключающееся в принятии истины, он оправдывается все меньше и меньше — вплоть до того, что вовсе прекращает это делать, — и, судя по его словам и поступкам, он кается и огорчается по поводу ошибки, которую совершил ранее, и хочет найти возможность возместить ее, тогда у этого человека есть надежда обрести спасение; это человек, обладающий качествами человечности. Но некоторые люди, совершив ошибку, не принимают ее близко к сердцу. Они никогда не говорят о совершенной ошибке, и они не признают свою ошибку, не анализируют себя и не огорчаются. В них не видно никакого намерения вернуться на верный путь; они бесчувственны и тупы, весь день проводят в беспечной эйфории и совершенно не чувствуют, что совершили ошибку. Даже если они и признают ее, то лишь затрагивая ее мимоходом, и на этом все. Точно как бесстыдные проходимцы, они в один момент признают свои ошибки, а в другой совершают их, и они постоянно признают свои ошибки, едва совершив их. Они будто шутки шутят или играют; они не воспринимают этот вопрос всерьез. Они относятся к нему как к детской игре, как к процедуре и формальности, вместо того чтобы принять произошедшее и измениться до глубины души. Что это за люди такие? Это не люди. Они не знают, как жить как люди, и не знают, какой путь выбрать для своей жизни по-человечески. Они не понимают этих вещей; они рассматривают их как очень простые и поверхностные. После того как они делают что-то не так, даже если в тот момент они ничего не говорят, в дальнейшем они всегда придумывают способы оправдаться и обелить свое имя. Используя возможность, предоставляемую собраниями и моментами, когда все поднимают этот вопрос, они всегда хотят дать всем знать и понять то, что они хотят сказать в свою защиту: о чем они думали и как действовали в тот момент, что их намерения были хорошими, что их цели были правильными, что они не сделали ничего неправильного. Они не только не раскаиваются в своих ошибках и прегрешениях, но еще и не хотят их признавать и даже хотят уклониться и освободиться от ответственности, надеясь спасти свой имидж в глазах всех остальных. Хотя говорят такие люди красиво, но, судя по их проявлениям во всех аспектах, они не признают и не принимают того факта, что совершили ошибку. Так ты бы сказал, что они вернутся на верный путь? Они не вернутся на верный путь. Время от времени они поднимают этот вопрос, и им даже надо пересказывать об этом всем, кто о нем не знает. Пересказав об этом, они придумывают все возможные способы хорошо себя показать в других делах, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный их имиджу в том предыдущем вопросе, с целью подкупить людей. После того как они некоторое время ведут себя хорошо и все забывают, что они сделали раньше, они вновь начинают думать о самовозвышении и свидетельствовании о самих себе. Они постоянно подсчитывают, сколько заслуг у них перед Божьим домом, сколько хорошего они сделали для Божьего дома и от каких убытков они уберегли Божий дом. У них попросту нет намерения возвращаться на верный путь; у них нет ощущения стыда. Когда люди, лишенные ощущения стыда, делают ошибки и совершают прегрешения, они не только не возвращаются на верный путь, но и становятся еще хуже. Они думают про себя: «Кто не совершал ошибок? Та ошибка, которую я совершил раньше, — это в целом пустяк. И к тому же я не единственный имел к этому отношение. Но мне нельзя так говорить. Мне надо дать всем увидеть, что я неплохо себя показываю и что у меня есть отношение признания своей вины, а дальше я сделаю что-то хорошее в компенсацию, чтобы отвлечь внимание всех остальных и немного подкупить их, — и довольно, разве нет?» В душе они не верят, что Бог все исследует. Они хотят делать все это перед людьми; они думают, что Богу не видно, о чем они думают в душе: для них то, что Бог исследует самые потаенные глубины человеческих душ, — это всего лишь доктрина. Они не знают, что Бог исследует, и они не признают и не верят, что Бог может исследовать самые потаенные глубины человеческих душ, поэтому все их поступки делаются напоказ другим. В глубине души они непримиримы и противятся. Они противятся истине, противятся принятию фактов, противятся признанию своих ошибок и тем более противятся возвращению на верный путь. Они не возвращаются на верный путь — разве это не указывает на проблему? Какими бы большими ни были их ошибки, какими бы большими ни были их прегрешения, они не возвращаются на верный путь. Они точно такие же, как Павел, который противостоял Богу и был напрямую поражен Богом, но все равно считал себя неплохим человеком. Люди такого рода думают: «Если я буду суетиться и посвящать себя, проповедованием Евангелия обращу много людей и принесу обильные плоды, заслугами искупая свои грехи, то Бог должен дать мне венец. Венцы принадлежат таким людям, как я. Если я не получу венца, то кто же его получит? Что страшного в том, чтобы совершить ошибку? Если после того, как я воспротивился Богу, я готов это исправить, этого довольно. Если в дальнейшем я просто буду побольше проповедовать Евангелие, Бог не будет помнить моих прегрешений». Видишь, каково их отношение к Богу? Каково их отношение к истине? Это отношение, лишенное человечности; это отношение дьявола. Они никогда не рассматривают Божьи слова, истину и правильный жизненный путь как то, что им следует выбрать и к чему стремиться. У них никогда не было никакого намерения возвращаться на верный путь, они никогда и ни за что не склонят голову и не исповедаются в своих грехах, не признают своих ошибок и не сдадутся. В их словаре не существует слов «провал» и «ошибка», не говоря уж о слове «прегрешение», поэтому люди такого типа не покаются. Так ты бы сказал, что у людей такого типа есть совесть и разум? Имеются ли в их человечности качества порядочности, доброты и чувств стыда? (Нет.) Безусловно, не имеются. Каким бы великим ни было их прегрешение, даже когда факты прямо у них перед глазами, в душе они не чувствуют вины. Это страшно! Если ты человек с совестью, ты обязательно почувствуешь себя виноватым, когда сделаешь что-то не так и совершишь прегрешение. Если ты действительно совершишь серьезную ошибку и нанесешь ущерб Божьему дому, ты будешь так горевать, что жить не захочешь, ты станешь проклинать себя и почувствуешь, что недостоин жить перед Богом; но у людей, подобных Павлу, нет такого раскаяния. В Божьем доме мы часто видим, что некоторые люди постоянно чувствуют в душе угрызения после того, как один-единственный раз солгали или совершили один-единственный поступок, нарушающий принципы, и только после того, как они признают свою ошибку перед другими, они чувствуют, будто у них гора с плеч свалилась. Таких людей немало. Какие бы ошибки они ни совершали, они способны размышлять о себе и в то же время могут воспринимать это как предупреждение и предостерегать себя не повторять той же ошибки. Если человек заботится о своем лице, имеет ощущение стыда и вдобавок обладает разумом, то когда он делает что-то не так, ему слишком стыдно, чтобы пытаться оправдываться, уклоняться от ответственности и сваливать вину на других. Вместо этого он готов взять на себя ответственность, время от времени чувствует себя виноватым и огорчается, а затем возвращается на верный путь. Некоторые, сделав что-то не так и совершив прегрешения, чувствуют, что опозорились, и им слишком стыдно смотреть в глаза Богу, братьям и сестрам, тогда как те, у кого нет качеств человечности, такого не чувствуют. Видишь ли, хотя люди обоих типов — человеческие существа, но если о некоторых за глаза ходят слухи, что они завели с кем-то шашни, — и это может быть что-то такое, о чем они всего лишь мельком подумали, — то едва услышав, как об этом судят да рядят несколько человек, они чувствуют себя полностью опозоренными, и им слишком стыдно смотреть в глаза кому угодно. У людей с ощущением стыда будут такие проявления. А вот некоторым людям безразлично, даже если их застукают в постели с кем-то: «А что я сделал не так? Меня просто застукали в постели с кем-то, разве нет? Что в этом такого? Разве сейчас это не обычное дело?» Видишь, разница очевидна, не так ли? Если люди с качествами человечности слышат, как другие всего лишь судят да рядят о них, им становится так стыдно и тяжело, что им кусок в горло не лезет, им слишком стыдно показаться людям на глаза, и они чувствуют, что не могут жить дальше, тогда как некоторым безразлично, даже если их застукают в постели с кем-то. Люди попросту отличаются друг от друга; если у человека нет ощущения стыда, он не человек. Могут ли люди без ощущения стыда обрести истину? Люди без совести и разума не любят истину. Причина в том, что они не ненавидят грех, нечестивые вещи и негативные вещи. Вдобавок у них нет ощущения стыда, когда они делают что-то не так, и они нагло пытаются уклониться от ответственности. В результате люди такого типа никогда по собственной инициативе не предстанут перед Богом, чтобы принять суд и обличение Божьих слов, по собственной инициативе признать свою развращенность и с готовностью покориться истине; у них нет такой потребности, и они считают, что в этом нет необходимости и что им это не нужно. Однако что касается людей, у которых действительно есть совесть и разум, то, поскольку их принципы и нижние планки допустимого в жизни по-человечески во всех аспектах вызывают у них чувство, что Божьи слова и Божьи требования к людям — это то, в чем они нуждаются, у них есть готовность практиковать в соответствии с Божьими словами; если они этого не делают, на душе у них неспокойно. Если они слышат и понимают Божьи требования, но не действуют в соответствии с ними, то, с одной стороны, они чувствуют, что братья и сестры за ними приглядывают, а с другой, более важной стороны, они чувствуют, что Бог втайне смотрит на них и что они не могут ускользнуть от Его испытующего взгляда, куда бы они ни пошли. Они думают: «Бог знает все, что ты говоришь. Если ты сделаешь что-то не так, но не признаешь этого, не раскаешься, не примешь этого близко к сердцу, не исправишь этого и вообще не вернешься на верный путь, как Бог на это посмотрит?» Этот вопрос — «Как Бог на это посмотрит?» — проистекает, с одной стороны, из их веры в Бога и признания Бога, а с другой стороны, он в основном проистекает из действия их совести и разума. Итак, в конечном счете совесть и разум человека определяют потребности его человечности, путь, по которому он идет, и тем более его принципы и отношение ко всевозможным вещам. Само собой, они определяют и то, сможет ли человек вступить на путь стремления к истине, и в еще большей степени они определяют то, сможет ли человек в итоге обрести спасение.

Содержание сегодняшней беседы было полностью посвящено различным житейским мелочам, касающимся человечности людей, и затрагивало то, любит ли человек пользоваться другими в собственных интересах в том, как он живет как человек и ведет дела, сердечен ли он и готов ли помогать и сочувствовать другим, готов ли он оказывать благотворительную помощь, каковы его принципы обращения с другими и каково его отношение и точка зрения, когда он делает что-то неправильное. Хоть это и житейские мелочи, некоторые весьма непримечательные проявления человечности в повседневной жизни людей, но скрыто они отражают качества человечности людей. Движимые совестью и разумом, люди с качествами человечности будут соблюдать базовые моральные нижние планки допустимого, тогда как люди без качеств человечности просто не понимают, что такое нижняя планка допустимого в человечности и принципы жизни по-человечески. Таким образом, то, есть ли у человека совесть и разум, определяет путь, по которому он идет. Еще можно сказать, что это определяет будущее и место назначения человека — так уж оно есть. Хорошо, на этом и закончим нашу беседу на сегодня. До свидания!

18 мая 2024 г.